15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

И я поехал к папе. В ФИАН, на работу. Созвонились заранее, договорились, никакого снега на голову. Встретились, пошли медленным шагом под деревьями вдоль ограды. Под ногами приятно шуршали опавшие листья, осень входила в свои права. Но деликатно, без холодного дождя в морду лица.

— Ну что случилось? Поругались?

— Да ну, перестаньте. С этим, Александр Иосифович, я бы разобрался. Тут дело намного серьезнее.

— Деньги нужны? Сколько?

— Еще хуже. Ваша жена.

— Дина? Она тут каким боком? — удивился Азимов.

— Вы знаете, сколько раз в неделю она к нам приезжает?

— Два? Три? — он замолчал. — Неужели больше? Непорядок, конечно. У нас тут на работе запарка, приходится задерживаться…

— Только я вас прошу!

— Ой, Андрей, не учите меня жить, — сказал он с местечковым акцентом. — Лучше помогите материально.

Мы посмеялись.

— Я свою жену хорошо знаю. Тревожный человек. Ладно, приму меры. Может, в отпуск скататься? Бархатный сезон, Крым…

Эх, нам бы тоже отдохнуть, да кто с учебы отпустит…

Я отъехал совсем недалеко от ФИАН, когда увидел грузчиков, печально выставляющих у входа в продуктовый магазин коробки с марокканскими апельсинами. Это я удачно зашел, надо срочно купить домой немного. И очередь скопиться не успела, до воплей «Больше одной штуки в руки не давать» еще далеко.

В ожидании открывания тары и начала торговли заморским товаром я вдруг вспомнил, что нахожусь рядом с челюстно-лицевым госпиталем. На машине — вообще пара минут. Завезу Костику, узнаю, как он там лечится. А если вдруг выздоровел и уехал, так я знаком с человеком, который их уничтожит без боязни аллергии в очень короткий промежуток времени.

* * *

Давненько я не ходил в суд. Почти каждый скоропомощник рано или поздно там очутится. Большей частью, правда, в качестве свидетеля. Гораздо реже — эксперта. А уж быть одной из сторон процесса совсем не хочется. Хотя никто не застрахован.

Если суд ерундовый, повестку могут прислать по почте. А мне вот сначала позвонил кто-то из прокуратуры, потом прислали главного специалиста по доставке повесток, я расписался в каком-то журнале и только после этого получил на руки отпечатанный на дрянной бумаге бланк, оторванный от корешка.

На занятия в этот день можно было и не ходить, дежурства на «скорой» у меня не было, так что предупреждать пришлось только Аню.

— В суд пойду завтра с утра.

— Ого. Что ты там забыл? — удивилась она. Вот оно, незамутненное сознание будущего литературоведа.

— Жена на развод подала, требует раздела жилплощади.

Надо было видеть лицо подруги.

— Шутишь?

— Какие уж тут шутки? — я показал издалека повестку. Со всеми печатями, все как положено.

В глазах Ани появились слезы.

— Прости дурака! — я обнял девушку, вдохнул запах волос. — Это по делу трупа в Пехорке. Скоропомощные дела.

Азимова ударила меня по груди раз, потом второй. Я стоически терпел. Сам виноват, переборщил. Аня никогда за словом в карман не лезла, остро шутила… А тут внезапно приняла все всерьез.

— Как я тебя только терплю?!

— Чаю?

Совместное чаепитие успокоило Аню, включилось женское любопытство.

— Так что там с судом?

— Свидетелем вызвали. Мы как-то труп обслуживали, еще на той работе, вот нашли убийц, правосудие торжествует.

— Интересно… — протянула подруга, обозначив в натянутой маечке два аппетитных полушария.

— Это не кино, — я с трудом отвел взгляд. — В жизни — крайне нудная процедура. Надеюсь, недолго продержат. Пройдусь потом по магазинам, попробую продуктов добыть. Курицу, наверное, варить поставлю, а то на этот посиневший труп в морозилке без слез смотреть невозможно.

И всё. Поговорили и забыли. Другие занятия нашлись, гораздо более интересные. Интимные.

* * *

Утром я взял паспорт и поехал. В машине только вспомнил, что дома оставил сумку, в которой лежит записная книжка. И ладно, не пропаду. Да и звонить никуда не собираюсь, а если что-то по допросу — воспользуюсь какой-нибудь одолженной бумажкой.

В суде я первым делом нос к носу столкнулся с Калиниченко. Следователь пожал мне руку, отвел в какой-то пустующий кабинет.

— Ты не трясись, прокурор насчет вас предупрежден.

— Нас?

— После тебя допросят водителя. Говори все, как было. Там главные баталии с адвокатами — впереди. Думаю, вас они тоже мучить не будут.

Собственно, так и было. Недолгий рассказ про Пехорку, пара быстрых вопросов от прокурора, потом от адвоката. Никто не допытывался, что мы делали так далеко от привычных маршрутов, за мебель в салоне автомобиля тоже никто не спросил. Подозреваемые сидели за деревянной огородкой грустные, смотрели больше в пол. Я им был совсем не интересен. Барышеву, Рассохину, Лабанову и Попову так-то ломилась натуральная вышка. Еще четверым «пехотинцам», что были на подхвате — длительные сроки. Есть от чего быть грустным.

После меня допрашивали сторожа товарищества. Я немного послушал его мычание — мужичок был явно после сильного запоя и тоже ничего интересного не озвучил. Подождал окончание его допроса и свалил по-английски, не прощаясь.

В коридоре сидели новые свидетели — среди них Миша Харченко.

— О, здорова, Панов, — искренне обрадовался он.

Мы поручкались.

— Представляешь, сегодня дежурство, так нет бы отгул дать, завгар, скотина, на завтра перенес. Ну что там? Не сильно мучают? — водитель кивнул на зал заседаний.

— Да не, сразу сунь прокурору конвертик. И судье тоже. Пять минут, и ты на свободе.

— В каком смысле?! — у Харченко глаза стали квадратными. — Я же свидетель!

— А мебель в машине?

— Так выговор же был?!

— Дело громкое, — вздохнул я. — Видел, сколько ментов у суда? Так что можешь и присесть. За компанию.

— Что же делать, Андрюх? — водитель запаниковал. — Сунешь там за меня? По дружбе.

— Я что, идиот? Это статья сразу. Дача взятки должностному лицу.

— Ай-ай-яй! — Миша аж приплясывать на месте стал. — Горю синим пламенем!

— Ладно, не кипишуй, это я так шутковал. Мстил за твои тупые анекдоты, — я хлопнул водителя по плечу. — Куму потом расскажешь, его очередь обоссаться будет. Никому твои мебеля и калымы не интересны. Пара вопросов и дуй на подстанцию. Как там, кстати, дела?

— Да все нормалек, — Миша выдохнул. — Ленка только косячит, дай боже. Лебензон лютует, уже второй выговор дал. Как вы расстались, на ней лица нет. Ходит как в воду опущенная, того и гляди, кого-нибудь убьет на вызове.

Это было фигово.

— Ты бы познакомил ее с каким хорошим парнем, а? — Харченко был в своей стихии.

Я завис. Может, кого-то из орловцев свести с ней. Но под каким соусом?

— Подумаю. Ладно, бывай. Кстати, а что там Мельник? А то как устроился на работу, и тишина.