15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

— Колись!

— Наркологией. Большой человек — лечит всех деток наших цэкашных старичков.

— Видишь, угадала. Он уже приближается к возрасту, когда не сиськи ищут, а докторшу, которая инсульт распознает.

Мы посмеялись, а я себе заметочку в недрах головного мозга поставил. Анька-пулеметчица прям. Целеустремленная, на конфликт идти не боится и совсем не простая. А с другой стороны, она сама мне про всё это говорила. Честно и в лоб. Ничего нового. Лишь бы не пыталась выстроить в наших отношениях жесткую иерархию.

Всё кончается, даже плохое. Пошли в зал занять места. Концерт начался с незначительным опозданием, минут двадцать, не больше. Что вам сказать? Никогда себя поклонником Аллы Борисовны не считал. Слишком уж много утюгов были задействованы в тиражировании ее произведений. Хотя не могу не признать смелость в протаскивании на эстраду песен на стихи Цветаевой и Мандельштама, что при советской власти было весьма и весьма. Особенно смачно звучало откровенное «И всю ночь напролет жду гостей дорогих, шевеля кандалами цепочек дверных». Не то у цензоров фантазии не хватило, не то решили, что слушатель не поймет. А ведь фельдшер Капитонова, знаток искусства, весьма авторитетно вещала, что строчка «где к зловещему дегтю подмешан желток» — намек на черно-желто-белый имперский флаг. Но потом на всё это легла гламурная фигня типа мадам Брошкиной, и я интересоваться примадонной совсем перестал.

А тут… Прямо каждая песня — в душу. А игра с Паулсом в четыре руки про восьмой ряд и вовсе заставила мои слезные железы выработать некоторое количество лишней жидкости. Эх, ностальгия! Трава зеленая, сугробы глубокие, вкусовые сосочки на языке свежие, эрекция стабильная. Впрочем, последнее обстоятельство вроде и так присутствует. Вычеркиваю.

И ведь работают на сцене, от души стараются! Пот градом от софитов, а поет, и не просто так, номер отбывает. Артистка, короче. Зауважал я Аллу Борисовну. Человек она сложный, так мне с ней на пикники не ездить и детей не крестить. Эта сторона ее жизни мне по барабану.

Если честно, то вот это отношение к работе: умри, но выступи, долго оставалось для меня чем-то вроде легенды. Красивые байки. А потом мне доктор один рассказал случай. Они обслуживали концерт Тины Тернер в Москве. Году в девяносто шестом. Лет шестьдесят ей было, или около того. И тут она заболевает каким-то жестоким гриппом. Температура тридцать девять с хвостом. Коллега говорил, что лицо у нее было серым, как грунтовая дорога в засуху. Отечественные организаторы в шоке: Кремлевский дворец забит доверху, отмена шоу вгоняет их в жестокие проблемы. Однако певица попросила сделать укольчик и пошла работать. Больше двух часов с выходом на «бис». Раза четыре меняла за кулисами мокрую насквозь рубашку и снова шла на сцену. Сумасшедшие люди.

После всего мы погрузились в машину и поехали. Сначала высадили Симу, которую вызвался сопроводить до самых дверей квартиры Давид. По его собственным словам, это могло занять неопределенно долгое время, и ждать его не надо. Другой бы спорил, а мы не стали.

— Куда теперь? — спросил я молчавшую до сих пор Аню.

— А давай просто покатаемся. На Ленгоры поедем.

— Куда прикажете, — улыбнулся я.

Ехать — одно удовольствие. Поздним вечером, стоит только удалиться немного от центра, и начинает казаться, что в городе и нет почти никого, так мало встречается машин. Да и рядом совсем, по Вернадского вернуться к реке, повернуть на свежеобразованную улицу Косыгина — и вот мы на почти пустынной смотровой площадке. Постояли спинами к университету, а лицами к реке. А тут даже свежо слегка стало, иначе чем еще объяснить тот факт, что моя спутница тесно прижалась спиной к фасаду моего организма.

— А ты сентиментальный, Панов, — сказала Аня. Не осуждающе, не торжествующе, а так, констатировала факт.

— С чего это ты взяла? — недоуменно спросил я.

— Сейчас я тебе все по полочкам разложу. Ты постоянно слушаешь грустные песни. То блюзы эти, где негры жалуются на несправедливую судьбу и противную их природе необходимость работать, то какого-то безголосого мужика, от которого невеста с другом сбежала, а потом вернулась в старом синем плаще. А с недавних пор ту же историю, только про Ромео с Джульеттой. И сегодня чуть слезу не пустил на концерте. Признайся, Андрей, плачешь в кино?

— Нет еще, это следующая стадия. А ты?

— Даже над книгами иногда. Только ты никому не говори, это страшная военная тайна. Мне надо поддерживать образ независимой и слегка взбалмошной барышни, а то родители быстренько выдадут меня замуж за старого доцента Рубинчика.

Тут я вспомнил «Гойко Митича». Вот кому Лиза «отдана и век будет верна». Насчет последнего — большие сомнения. Такие яркие девушки принадлежат всем альфа-самцам и никому в отдельности.

— Если что, могу предоставить тебе политическое убежище. За это всего лишь придется убирать в квартире и стирать мои носки.

— А бурные проявления животной страсти входят в условия сделки?

— Естественно.

Аня зябко передернула плечами. Платьице не для конца сентября, хоть и бабье лето.

— Тогда поехали отсюда в более безлюдное место, мне здесь уже не нравится.

Через несколько сотен метров я нагло попрал правила дорожного движения и заехал на какую-то парковую дорожку. Там даже фонарь не горел. Далее последовало наше лихорадочное перемещение на заднее сиденье и интенсивное, но осторожное снятие изумительного платья, которому ни в коем случае нельзя было помяться.

Никогда раньше не считал себя поклонником рискованных развлечений в разных неожиданных местах. Придерживался мнения, что дома на кровати комфортнее и приятнее. А все эти примерочные, пещеры со сталактитами и прочие лесные поляны с неизбежным муравейником под задницей партнерши — для озабоченных подростков и тех взрослых, у которых не хватает денег на гостиницу. А тут на тебе, как меня пробило. Очень неожиданно и интересно. И Ане тоже понравилось, несмотря на неудобную позицию и невольные удары головой о стекло.

После любви мне пришлось выполнять роль камеристки — без посторонней помощи шедевр портняжного искусства никак не хотел возвращаться на предписанные кроем места.

— Может, ко мне поедем? — предложил я, с сожалением глядя на исчезнувшую под одеждой прекрасную грудь.

— Ага, и потом мне надо будет встать в пять утра, чтобы в вечернем платье добираться домой, а после этого клевать носом на занятиях. Мама будет в восторге.

— Жаль, всё так неожиданно началось…

— Поверила я, как же. Ты натуральный кобель, Панов. У тебя презервативы даже в машине есть!

— Все для тебя — рассветы и туманы, для тебя — моря и океаны, для тебя — цветочные