15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

Квартира, кстати, обычная, безо всяких колонн и золотой лепнины. Прихожая широкая, потолки высокие, так в начальственных домах это норма жизни. Брежнева-старшая скомандовала: «Пойдемте», и мы отправились по длинному коридору. Судя по его длине, мы уже в четвертом подъезде. Что-то я такое слышал, вроде объединяли квартиры. По факту получилась коммуналка-люкс.

— Галя, доченька, приехали врачи, — объявила нас Виктория Петровна.

— Ой, Андрюша, хорошо, что приехал, — не обращая никакого внимания на сопровождающих меня лиц, сказала принцесса. — Что-то со мной такое… Я же после того раза завязала, а сегодня к маме заехала, а она говорит, я сознание потеряла, — и она заплакала, шумно всхлипывая и вытирая слезы рукой.

Я приглядываюсь к Брежневой. Обмороки и ноги не держат? Походу, у дочурки бровеносца алкогольная энцефалопатия. В дальнейшем может подключиться полинейропатия того же происхождения, в результате которой пациент иногда утрачивает возможность ходить вообще.

— Сейчас, Галина Леонидовна, вас доктор посмотрит, — попытался я ее успокоить.

Она наконец нашла носовой платок и вытерла лицо.

— А ты?

— Я здесь, рядом.

Геворкян, конечно, красавчик. Каждый раз наблюдаю, как он осматривает пациентов, и диву даюсь. Ничего не пропустит, всё попальпирует, постучит, послушает. На кафедре пропедевтики, где этим вещам учат, мог бы мастер-классы показывать. И рефлексы проверит, и еще раз через время вернется. Да, понятно, времени у него больше, чем у загнанного вызовами и бесконечным приемом участкового терапевта. Но само отношение…

— Ну что же, учитывая… анамнез, — при этом доктор обращался не к пациентке, а ее маме, стоящей неподалеку и совершенно по-простонародному мнущей в руках носовой платок, — я бы рекомендовал госпитализацию для наблюдения. В неврологию. Необходимо более глубокое обследование с участием узких специалистов, которые обеспечат подбор терапии, которая позволит избежать подобных… эксцессов в будущем.

Вот последнюю фразу надо бы как-нибудь записать на диктофон и потренироваться самому говорить с этой же интонацией. Ни один артист, даже самый гениальный, с такой убедительностью не сможет произнести подобное. Вот прямо-таки хочется встать и поклониться. Как любят писать низкопробные журнализды, кто бы то ни было с большой буквы. У нас — врач.

Но Виктория Петровна, наверное, имела приобретенный иммунитет к подобным фразам.

— Это может повториться?

— Мы инъекцию для профилактики сделаем, но я…

— Послушайте, — в голосе Брежневой-старшей прорезались генеральские нотки. — Я задала четкий вопрос.

— Вероятность мала, но так как случай первый, надо обследовать детальнее и как можно быстрее, — не сдавался Геворкян. — Я настаиваю на госпитализации!

— Ладно, поедем в ЦКБ, — сдалась Виктория Петровна. — Галя, тебе помочь собраться?

— Я сама.

Ну, встречайте артистов второго плана, фельдшеров количеством два человека. Про укольчик говорили? А не сделали. Непорядок! Так что заголяем ягодицу и вводим магния сульфат. Предварительно погрев ампулу в руках, конечно. Мы же не садисты. Тут хоть и есть куда всасываться, а рисковать не стоит. Получить клеймо автора постинъекционного абсцесса у дочери генсека не очень-то хочется.

Уже в машине, когда мы ехали по Кутузовскому, Галя, лежавшая на носилках, поманила меня пальцем. Я наклонил голову, и она довольно громко прошептала:

— Андрюша, меня в какое отделение?

— В неврологию, Галина Леонидовна.

— Сколько раз тебе говорила так меня не называть!

— Но я на работе, по-другому никак.

— Ты мне коньячку купить можешь? Маленькую бутылочку? Я бы вечером в чаёк добавляла, чтобы спалось получше.

Краем глаза я заметил тщательно давящего улыбку Валентина. Ну да, я и сам еле сдерживаюсь.

— Никак нельзя. Припадок из-за бухла и возник.

— Да что… — тут Галя замерла и замолчала, устремив взгляд ввысь. Секунд через десять она продолжила как ни в чем не бывало: — …понимаешь. Ничего не будет, я тебе говорю.

— Авис Акопович, у пациентки абсанс, — сообщил Валентин.

— Включай мигалку, сирену, бегом! — скомандовал Геворкян водителю. — Быстрее, не тормози!

Глава 17

Только кремлевская «скорая» будет везти пациентку после абсанса, пусть и вошедшего в серию припадков, с мигалкой и сиреной. Ну был малый припадок, и что с того? Иногда и после десятка подобных вещей подержат в приемном, посоветуют регулярный прием противосудорожных, да и отправят домой, потому что даже в коридоре все кушетки заняты. Но с такой фамилией сирену включат и на повреждение кожных покровов типа царапины. И в приемном никто не удивился, быстро осмотрели неврологи и потащили в отделение. Виктория Петровна сразу пошла следом за дочкой. Если честно, то проявлений благодарности мы не ждали.

Как-то встретил я приятеля с городской «скорой». Я тогда уже давно на вольные хлеба ушел, так что новости с «03» мне долетали эпизодически. Стоим, делимся впечатлениями от хорошеющей жизни. Вот мой товарищ говорит, переводят нас на финансирование из Фонда обязательного медицинского страхования. Собрали сотрудников, приехал представитель ФОМС. Рассказывает, что есть система штрафов, деньги будут снимать за то-то и то-то. Озвучил довольно длинный список. Потом спрашивает, есть ли вопросы. Встает один старый фельдшер и говорит, что про штрафы понятно, а существуют ли поощрения? Страховщик впал в когнитивный диссонанс, видать, в методичке про это ничего не писали. Долго думал, потом нашелся с ответом. Вот если не оштрафуют, это и есть главное поощрение.

Вот на этой «скорой» такой принцип давно уже. Хотя пряников всё же больше.

Геворкян остался оформлять бумаги, а я вышел прогуляться по территории. Смотрю, проверенный соратник по борьбе с зеленым змием, доктор Крестовоздвиженский, стоит неподалеку и с кем-то смутно знакомым что-то обсуждает. Подошел поближе, и точно, видел я этот силуэт, Гойко Митич отечественного разлива, он же зав наркологией Трунов. Ну, раз так близко подобрался, надо поздороваться. Анатолий Варфоломеевич руку пожал, а Андрей свет Борисович решил, что правая кисть от таких занятий может развалиться, и только нехотя кивнул.

— Хорошо, что подошел, — заметил Крестовоздвиженский. — Мы тут как раз по нашему вопросу дискутируем.

— Никаких дискуссий! Я сказал — нет, и точка! — чуть раздраженно заметил Трунов. Наверное, не первый раз повторял. — Еще не хватало идти на поводу у недоучки! Артиста Высоцкого этим способом лечили уже! Такие же добренькие доктора, — он гневно зыркнул на меня, — морфием похмелье снимали! В итоге к алкоголизму получили еще наркозависимость.

Вот же сука! Он меня из-за Шишкиной топит. Поди, все узнал…

— Извините, вы точно нарколог? — не выдержал я. — Дозировка совсем другая же! МДМА не морфин, не вызывает зависимости!

Хотелось бы сказать, что я узнал о себе много нового, но увы. С фантазией у Андрея Борисовича