Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

легко забыть. Молодая кровь будет волноваться и бурлить… Вот у него уже бурлит. Едва сдерживается, чтобы не пойти следом в помывочную для продолжения разговора. Ладно, пусть побудет наедине с собой, подумает, смирится.

— Так что случилось? — вышедший в сени Иррес боднул его башкой в плечо. — Поссорились.

— Ага, — Риш прищурился и осмотрел окрестности, подмечая места, где могли притаиться его охранители.

— Лирка долго злится, — со знанием дела заметил Иррес.

— Да вот если бы, — с досадой отозвался Риш и пошёл босиком по мокрой земле.

— Эй, ты куда? — вскинулся дух, сообразив, что путь Узээриш держит к помывочной. — Девке уже и помыться нельзя без тебя?

Но Риш только подошёл к двери, чутко прислушался и понял, что Лирка стоит с другой стороны двери и тоже прислушивается. И молча отошёл.

— Боишься, что сбежит? — насмешливо спросил Иррес. — Да куда она от меня… Ащ! — подселенец хвостом зацепил мокрую траву, и влага дождём посыпалась на землю и лапы.

Лирка тихонько отошла и присела на лавку. Сердце гулко стучало в груди.

Как ей рассказать о случившемся Ирресу? Хорошо, что запах у хайнеса ненавязчивый, не сразу и сообразишь, что между ними было. Может, просто спали в обнимку. Иррес вряд ли сразу догадается, нет у него привычки вынюхивать чужие связи. Но вот другие оборотни могут. Лирка торопливо разделась и начерпала из холодного котла воды. Выбрала на полке самое пахучее мыло, щедро плюхнула в воду и уставилась на запенившуюся воду с отупевшим непониманием.

Что она творит?

Уже натворила и что-то творит дальше?

Проснувшись ночью из-за вернувшегося в дом Ирреса, она не сразу смогла поверить, что произошедшее не сон. Ей уже снилось что-то такое, не столь яркое и волнующее, но тело постепенно брало своё и заявляло, что у него оказывается есть кое-какие желания. Хайнес виноват! Отирался постоянно рядом, всякие намёки делал, спал в обнимку, грудь свою напоказ выставлял. Вот она чего-то такого и захотела. А ночью? Разозлил её, а в злости она никому уступать не умела. Никому и ни в чём. Соблазнять её решил. Ха! Соблазнять — дело нехитрое. Это и она умеет. Правда, примеры все как один неважные. Вокруг неё-то обычно крутились мужчины грубоватые и прямые, тонко играть в любовь не умеющие. С кого ей ещё пример брать, как не с Ёриха, который пальцы в волосы и сразу к губам? Сколько раз он на глазах Лирки вот так лип к женщинам, с которыми связь имел.

Нет. Лирка устало вздохнула и, зачерпнув воду в ладони, хорошенько омыла лицо и зудящую шею. Нет, не в Ёрихе дело и других плохих примерах. Чего лукавить? Прекрасно же помнила, как хотелось забрать и подчинить этого наглого мужчину. Злить её захотел. Думал, раз хайнес, то всё может, всё ему подвластно? А она ведь в ярости вообще авторитетов не призвала. Мало того, презирала статусы и титулы, считая, что больно их обладатели надеялись на ту невидимую защиту, которую давало высокое положение. Но она же невидимая! На что они надеются?

Лирка тряхнула головой, сообразив, что в размышлениях ушла уже вообще не туда. Сама виновата. Никогда не считала свою необузданность в ярости проблемой. Не так уж часто выходила из себя, да и с высокопоставленными оборотнями дело имела редко. И вот теперь пожалуйста! Напала на самого хайнеса, почти принудила. Ох, вот если первый раз нельзя было сказать, что она его соблазнила, то в этот раз именно так и было. Страшно представить, как Иррес отреагирует. Его ядовитые слова почти одиннадцатилетней давности запомнились лучше, чем сама ночь. У Лирки внутри всё сжималось при мысли, что он опять скажет что-то такое в сердцах. И чувствовала себя юной девицей, отдавшей честь первому встречному красавцу.

Но хайнес тоже молодец! Такой опытный, а сладить с ней не смог. Хотел обождать, как же! Ничего он не хотел, точнее, хотел, но точно не ждать. Хотя чего от него-то ждать? Он свои намерения не скрывает, сожалеть ему точно не о чем. Это она…

О боги, да сколько можно думать об одном и том же? Лирка намылила мочалку и начала с яростью отдраивать тело. В злости дёрнула печать, прилипшую к голени, и помянула ту злым словом. Вот почему ночью дрянь эта даже не шелохнулась? Могла бы и немного поползать, чтобы она, Лирка, опомнилась. Потом долго пыталась оттереть пятна на бёдрах, пока наконец и не сообразила, что их не смыть.

Вот же!

Хотя ну чего она страдает? Ну случилось. Ну очень хотелось. На неё кто-то, кроме неё самой, в обиде? Нет же. К чему-то обязывает? Мужчин вот не обязывает, почему её должно? Всё хорошо?

Шани блаженно заурчала, и на миг тревога стихла.

Но только на миг.

Как же она усложнила себе жизнь.

Но как же приятно её усложнять…

Лирка оторопело распахнула глаза, не веря, что эта мысль появилась в её голове. Но мысль именно её, уж это она отличить могла.

Врать смысла нет. Усложнять себе жизнь очень даже приятно. И чего скрывать, именно сейчас хотелось усложнить ещё сильнее. Может, пойти сказать Ирресу, а уж он-то постарается, чтобы она больше не думала об усложнении? Нет. Лирка содрогнулась. Надо самой справляться.

Ладно, произошло и произошло. Злиться на себя смысла уже нет. Теперь только расхлёбывать последствия. А какие они будут — ещё не известно. Вдруг хайнес теперь решит, что и жениться нет никакой необходимости и… Лирка сглотнула, вставший в горле ком. Да что с ней такое?

Разозлившись, она зачерпнула холодной воды и плеснула себе на голову.

Хайнес ждал её у дверей. Стоял, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, и, прищурившись, смотрел на вымытую голубизну неба. Только дверь скрипнула, и на Лирку уставились яркие на фоне белого лица глаза, и женщина чудом устояла на пороге, а не спряталась внутри. В животе ухнуло, и заворочалось предательское возбуждение. А когда мужчина ещё как кот облизнул верхнюю губу, оживилась Шани.

Помнѝ медведя. Ну давай. Пойди понюхай его такого вкусного, погладь и помни, чтобы эта старая шкура, подсматривающая из окна, знала, кому он принадлежит. Лирка недовольно зыркнула на соседку, и та мигом спряталась за занавеску. Воровато осмотревшись, Лирка увидела хвост Ирреса, торчащий из травы на другом конце маленького дворика, и малость осмелела.

— Наш наивный друг пока ничего не понял, — утешил её Риш. — Но