Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— грязные, голые — бегали между кострами, тыкали палками в пленников и смеялись. Мужчины — те, что не были в отряде — сидели у хижин, точили обсидиановые ножи, плели верёвки из лиан. Собаки — мелкие, злые — рычали и скалили зубы. Пленников отнесли в большую открытую хижину на краю деревни — у неё были только крыша и три плетёные стены по бокам. Пол — утоптанная земля, смешанная с пеплом и измельчёнными костями. В углу — груда старых пальмовых листьев вместо подстилки. Руки им развязали только для того, чтобы привязать за шеи к центральному столбу толстой лианой — так, что можно было сесть или лечь, но не встать во весь рост. Ноги оставили связанными. Олег сел, прислонившись спиной к столбу. Голова кружилась, шея ныла от дротика. Он смотрел на всё это и не мог поверить. "Господи! Всё выглядит, как в плохом фильме ужасов, который я где-то смотрел. Или кошмарный сон от которого должен сейчас проснуться, где-то в своей квартире…" Но запах крови и дыма был слишком настоящим, а земляной пол под ними вызывал отвращение и омерзение при только одной мысли, что они сейчас сидят на костях тех, кто был когда-то съеден. Рука сама потянулась к медальону Элизабет под рубахой, как к спасательному кругу в реальность из этого кошмара.

— Капитан… — прохрипел Хэмфри, разрывая рукав своей рубахи на полосы. Кровь из раны у него в боку уже подсохла, но снова потекла, когда дикари грубо его привязывали к столбу. — Перевяжи меня, пока я не истёк кровью словно свинья. Эти красномазые суки не дали даже воды, чтобы промыть рану.

Олег взял из его рук лоскуты, туго обмотал ему бок. Ткань сразу пропиталась кровью и он замычал от боли.

— Держись, Хэмфри. Мы выберемся. Должны выбраться, мне совсем не улыбается проснуться завтра в желудках дикарей.— Мрачно пошутил он.

Бык сидел напротив, лицо у него было разбито в кровавое месиво. Он тоже рвал свою рубаху и перематывал глубокий порез на плече.

— Выберемся? Ха! Эти ублюдки нас на ужин пустят раньше чем мы успеем прочесть “Отче наш…” Я слышал про них ещё в Порт-Ройале. Едят они людей не только ради духов своих поганых. Мяса на острове мало — ни оленей, ни кабанов крупных не водится. Только рыба да ящерицы. Европейцы для них — как говядина для нас. А ещё… — он сплюнул кровью, — говорят, после такого мяса сила прибавляется. Дух врага переходит к ним. Вот и жрут, кто в руки попадётся.

Диего тихо ругался по-испански, перевязывая руку Зубе.

— Проклятые язычники… Я плавал на корабле “Галатея" с Чарлзом Вейном по прозвищу " Безумный Вейн”, высадились мы как-то с ним на одном из островов Доминики, чтоб пополнить запасы пресной воды и случайно удалось незаметно подобраться к деревне таких же туземцев и увидеть, что они делали со своими пленниками. Сначала ритуальные пляски, а потом начинают разделывать их точно свиные туши. Мы для них не люди. Мы — добыча.

Зуба зло прошептал:

— Капитан… если выберемся — я лично сожгу эту деревню. Каждую хижину и убью всех, даже женщин и детей.

Олег кивнул, плохо понимая, смысл его слов, видимо из-за действия ещё яда. Он смотрел сквозь проём на центральную площадку, где стоял страшный идол и не мог отвести взгляд. К вечеру, когда солнце уже скрылось за кронами и костры разгорелись ярче, к ним пришли четверо, вывели двоих — Быка и матроса Томаса. Руки им скрутили за спиной лианами так туго, что пальцы посинели. Остальные пираты в бессильной злобе смотрели молча, как упирающихся пленников тащат под улюлюканье толпы. Их вывели на центральную площадку. Женщины и дети уже собрались кругом. Воины — двадцать с лишним человек — встали в круг, тела их заново раскрашены свежей охрой и чёрной краской. Начался ритуальный танец. Медленный, тяжёлый. Барабаны из выдолбленных стволов били в ритме сердца — бум… бум… бум. Воины топали босыми ногами по утоптанной земле, трясли копьями и дубинками, издавали низкий гортанный вой, переходящий в визг. Женщины выли высоким, пронзительным голосом, хлопали в ладоши раскачиваясь в такт. Дети прыгали и смеялись пытаясь повторять движения взрослых. Быка и Томаса поставили на колени у идола. Главный вождь или может быть шаман с разукрашенным белыми полосками лицом, на голове яркие птичьи перья, на груди ожерелье из ягуарьих клыков — поднял тяжёлую дубинку: чёрное дерево, утыканное острыми обсидиановыми шипами и зубами акулы. Он обошёл стоящих на коленях Быка и Томаса кругом, выкрикивая что-то на своём языке обращаясь непосредственно к идолу, а потом резко ударил. Первый удар пришёлся Томасу по затылку. Хруст костей был слышен даже в хижине. Череп треснул, как спелый кокос, кровь и мозги брызнули на землю фонтаном. Тело дёрнулось раз, второй — и затихло. Женщины завизжали громче, в восторге. Бык зарычал, попытался встать, но его держали за волосы. Удар ему пришёлся в висок. Дубинка вошла глубоко, раздробив кость. Кровь хлестнула струёй, заливая ноги всех кто находился рядом. Бык ещё хрипел несколько секунд, глаза вылезли из орбит, рот открылся в беззвучном крике, на губах пузырилась кровавая пена, потом рухнул на землю и несколько раз его ноги пробуксовали по ней, словно пытаясь поднять непослушное тело. А после— наступила тишина какая впрочем тут же взорвалась новыми криками радости. Тела тут же поволокли за ноги к большому плоскому камню у костра. Четверо воинов с обсидиановыми ножами и каменными топорами принялись за разделку. Никакой спешки. Сначала отрезали головы — аккуратно, по шейным позвонкам, хруст, чавканье, кровь ручьями стекала по камню превращаясь в ручеёк какой в свою очередь уходил куда-то под постамент с идолом. Отрезанные головы насадили на шесты рядом с остальными трофеями. Потом вспороли животы — от грудины до паха. Внутренности вывалились горячими, парящими клубками кишок, печени, лёгких. Тошнотворный запах ударил даже в хижину — сладковатый, липкий, мясной. Кишки бросили собакам какие тут же начали рыча и лая разрывать их. Сердца вырезали отдельно — их подняли вверх, показывая толпе, и положили в глиняный горшок на огонь. Руки и ноги рубили по суставам —отвратительный хруст, какой занозой впивался в мозг. Тела разделывали как свиней: куски мяса отрезали длинными полосами и складывали в корзины. Кости дробили, чтобы достать костный мозг. Всё это сопровождалось непрерывным пением воинов — теперь оно уже было быстрее, победным. Женщины подносили к огню горшки с