Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Олег отвернулся, его стошнило прямо на землю. Хэмфри сидел белый как полотно, потом перекрестился и прошептал:

— Проклятые язычники! Не должен моряк умирать такой страшной смертью.

— Господи… — прошептал Диего. — Завтра наша очередь, святая дева Мария спаси и сохрани нас.

Олег смотрел в темноту хижины и думал только одно: “Если он не придумает, как освободиться, то им всем крышка. Была надежда на Бартоло оставшегося на корабле с командой, какие не дождавшись их возвращения наверняка попытаются выяснить, что с ними сталось, но будет это не раньше завтрашнего утра.” После разделки тел, началось пиршество. Часть мяса нанизали на палки и бросили на угли. По деревне поплыл запах жареного человеческого мяса — жирный, сладковатый, с привкусом дыма. После, воины и женщины расселись вокруг костров, ели руками, жадно, чавкая. Дети грызли пальцы и рёбра. Шаман первым откусил от жареного сердца Быка — зажмурился от удовольствия и передал остальным. Они пели, смеялись, передавали горшки с каким-то перебродившим напитком из маниоки какой по всей видимости вызывал пьянящее действие на мозг. После еды начался новый танец — быстрее, яростнее: воины прыгали через огонь, размахивали отрезанными руками, крича что-то гортанными голосами. Обглоданные кости бросали в кучу — их потом растолкут на муку для ритуалов. Пленникам ничего из еды не дали. Только раз в час один из дикарей подходил и лил им в рот немного тухлой воды из тыквенного сосуда — ровно столько, чтобы не сдохли до завтра. Ночь опустилась тяжёлая, влажная, как мокрое одеяло. Тропическая жара не спадала — воздух стоял густой, липкий, пропитанный запахом дыма, жареного мяса, мочи и страха. Комары тучами вились над хижиной, кусали до крови. Олег не сомкнул глаз. Он лежал, связанный, пот стекал по телу ручьями, сердце колотилось. “Это сон… просто сон… проснись, сука, проснись…” — повторял он про себя, но каждый раз, когда закрывал глаза, видел, как дубинка проламывает череп Быка. Остальные тоже почти не спали. Хэмфри тихо стонал от боли в боку, Диего шептал молитвы по-испански. Зуба молчал, только глаза блестели в темноте.

— Завтра нас… — проговорил Хэмфри

двигаясь ближе к Олегу. — Надо что-то делать этой ночью, капитан.

Олег помолчал, думая об Элизабет.

— Необходимо дождаться, когда эта свора ляжет спать, а до этого времени попытаемся как-то перетереть эти верёвки, чтобы освободиться.— Ответил он ощупывая руками её текстуру.

Когда приспичило по нужде — первым не выдержал Зуба. Он заёрзал, потом тихо прорычал:

— Капитан… я не могу больше терпеть.

— Делай здесь, брат, — ответил Олег сквозь зубы. — Нечего стесняться. Мы всё равно в дерьме по уши.

Зуба, встал на колени отойдя максимально от столба на длину верёвки и снял с себя штаны— запах мочи смешался с землёй, и ударил в нос. Потом то же самое сделали остальные — один за другим. Пол в хижине превратился в вонючую жижу. Олег тоже не выдержал к середине ночи пришлось сделать это и ему, вдыхая смрадные испарения. Так они и лежали в собственной моче и дерьме, в жаре, в комарах, в запахе жареного человеческого мяса, которое всё ещё витало в воздухе пытаясь как-то перетереть путы на ногах. Ритуальные барабаны стихли только под утро. Олег перестал бороться с болью и сосредоточился на ощущениях в ногах. Кожа под путами распухла, каждый пульс крови отдавался острой резью, но теперь он чувствовал под пальцами ног, как меняется структура веревки. Лиана перестала быть мягкой плетью; она становилась жёсткой палкой. Он начал медленно, миллиметр за миллиметром, вращать ступнёй. Сначала ничего не происходило, лишь засохшая грязь на полу хрустела под пяткой. Но затем он нашел точку опоры. В жиже, покрывавшей пол, открылся неровный край, обломок бывшей когда-то берцовой кости, с острым краем. Олег упёрся связанными ногами в эту шероховатость и начал работать мышцами икр, напрягая их до спазма. Лиана натянулась до предела, раздался тихий, сухой треск, похожий на ломание сухой ветки в костре. Это был звук лопающихся растительных волокон. Вращение, напряжение, расслабление. Кожа на лодыжках была содрана в кровь, смешиваясь с ночной грязью, но боль теперь была сигналом успеха. Каждый оборот ступни углублял микротрещины в высохшем стебле, когда он проходил по краю зазубренной кости. Прошла, казалось, вечность прежде чем все услышали громкий щелчок какой прозвучал, как выстрел в тишине хижины, одно из звеньев пут лопнуло. Вторая нога высвободилась следом, спустя несколько секунд таких же мучительных движений. Олег лежал, тяжело дыша, глядя на свои ноги. Они были покрыты глубокими ссадинами, опухшие, синюшные, но свободные. Лиану вокруг шеи удалось снять перетерев её об столб. Теперь на земле валялись сухие, ломкие остатки похожие на кожу мертвых змей. Он повернулся к соседям. Их глаза, полные боли и надежды, смотрели на его освобождение, как на чудо.

Глава 25

Глава 25. Возвращение

Олег лежал в темноте хижины, прислушиваясь к собственному дыханию. Ноги уже были свободны — лианы, перетёртые об острый край старой берцовой кости, валялись сухими обрывками на пропитанной мочой земле. Кожа на лодыжках горела, но это была хорошая боль: боль свободы. Он медленно повернулся к остальным. В слабом свете догорающих костров за стеной блестели глаза Хэмфри, Диего, Зубы и двух оставшихся матросов. Никто не произнёс ни слова. Только кивок — и все всё поняли. Они работали молча, помогая друг другу. Сначала освободили ноги, потом перетерли лианы вокруг шей. Каждый вздох, каждый шорох мог выдать их, ночь стояла густая, тяжёлая, пропитанная запахом дыма и жареного мяса. Когда последний пират освободился от пут, Олег поднял руку прошептав одними губами:

—Тихо. За мной.

У входа в хижину их сторожили двое мускулистых туземца, каких начала одолевать дрёма. Они объелись мяса и напились перебродившего маниокового напитка. Плетёные щиты лежали рядом — на каждом грубо выжжено изображение ягуара, разрывающего солнечный диск: символ бога Маконы, которому карибы приносили жертвы. Длинные копья с обсидиановыми наконечниками они прижимали к себе и только они не давали им окончательно свалиться и заснуть на земле. Пираты подкрались, как тени. Олег набросил лиану на шею первому, резко затянул и прижал коленом к земле. Воин забился, но лишь пару раз дёрнул ногами, когда один из матросов выхватил у него из-за пояса обсидиановый острый нож и ударил его