Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Ну, не без этого, — согласился я.

— Не просто «не без этого», — продолжала она спокойно, не отрывая взгляда от окна. — А «только благодаря тебе», Громов. Не скромничай, у тебя это не получается.

Мне показалось, что она хмыкнула себе под нос. Но дальше мы не стали обсуждать. Возможно, она действительно была права. Если бы не я, Корней бы погиб. У него были считанные минуты.

Когда мы наконец подъехали к особняку, он вынырнул из тумана внезапно, словно корабль-призрак. Массивные ворота, мокрые и черные, молчаливое здание за ними. Я вышел из машины, и влажный, холодный воздух тут же окутал меня, забираясь под воротник пиджака. Ощущение было таким, словно я шагнул не из машины, а из одной реальности в другую.

Внутри было тепло и тихо. Мы зажгли свет в холле. Дом, еще до недавно казавшийся мне чужим и враждебным, теперь встречал уютом.

— Кто-нибудь голоден? — спросил я у своих спутниц.

Алиса стянула с себя свою куртку и кинула ее на крюк.

— Я бы слона съела. Всего и еще немножко.

Она плюхнулась в кресло у давно погасшего камина и с наслаждением вытянула ноги.

— Только посижу пять минут.

Лидия же, с преувеличенной аккуратностью повесив свое пальто на вешалку, повернулась ко мне.

— А я бы съела что-нибудь легкое, — сказала она. В ее голосе не было ни требования, ни каприза. — Ты что скажешь?

Я посмотрел на нее. На ее бледное, уставшее лицо, на темные круги под глазами, которые не мог скрыть даже самый искусный макияж. Внутри что-то шевельнулось. Странное, почти забытое чувство — забота.

— Я тоже не отказался бы, — ответил я. — Паста. Карбонара. Пойдет?

Она удивленно вскинула бровь.

— Ты еще и пасту умеешь готовить?

— Не поверишь, — усмехнулся я. — Даже соус сам делаю, а не из банки. Мне кажется, после предыдущего раза можно было сделать определенные выводы.

Я прошел на кухню. Лидия после секундного колебания последовала за мной. Она не села за стол в ожидании, а молча встала рядом, словно безмолвный ассистент, готовый подать скальпель. Алиса, услышав наш разговор и, видимо, решив, что зрелище Громова в фартуке стоит того, чтобы оторваться от телефона, тоже пришла и прислонилась к дверному косяку, наблюдая с любопытством.

В кастрюле закипала подсоленная вода. На раскаленную сковороду полетели тонкие ломтики бекона. Через минуту кухня наполнилась дурманящим ароматом жареного мяса. Бекон зашипел, заскворчал, его края начали подсыхать, превращаясь в хрустящие, золотистые кружева.

— Лидия, будь добра, натри сыр, — сказал я, не оборачиваясь. — Мелкая терка.

Она без слов взяла кусок пармезана и терку. Я слышал за спиной ровный, методичный скрежет. Девушка работала так же сосредоточенно, как и с уставом Коронерской службы в первые дни, превращая твердый сыр в воздушное облако.

Я выложил обжаренный бекон на бумажное полотенце, чтобы впитался лишний жир. В той же сковороде, на вытопившемся ароматном сале, я быстро обжарил мелко нарубленный чеснок — лишь до появления запаха, чтобы он отдал свою остроту, но не успел сгореть. В миске взбил пару желтков со сливками, добавил туда натертый сыр, щепотку черного перца.

Спагетти, брошенные в кипящую воду, заплясали в бурлящем водовороте. Я засек время, чтобы получилось аль денте, а не разваренные макароны, ставшие почти слипшейся кашей.

Когда паста была готова, я откинул ее на дуршлаг и тут же, горячую и дымящуюся, отправил в сковороду с чесночным маслом. Быстро перемешал, добавил хрустящий бекон и, сняв с огня, влил сливочно-сырный соус. Быстрое, энергичное движение — и соус от жара пасты загустел, превратившись в нежный, обволакивающий крем.

Я разложил пасту по тарелкам, щедро посыпав сверху оставшимся пармезаном и свежемолотым перцем.

— Готово.

— Вкусня-я-ятина! — протянула Алиса, нависавшая над тарелками.

Мы ели прямо на кухне за небольшим столом. Просто, без свечей и хрустальных бокалов. Алиса не соврала. Она уплетала всю вилку за вилкой с усердием заправского матроса. Лидия же ела медленно, с присущей ей грацией, но ее пустая тарелка в конце сказала больше любых слов.

После ужина они, не сговариваясь, принялись мыть посуду. Я не стал им мешать. Поднялся к себе, чувствуя, как приятная тяжесть в желудке смешивается с густой, свинцовой усталостью. Конечно же, потянуло спать. Кровь стала отливать от всего организма прямо к желудку, веки налились тяжестью и желали схлопнуться. И я был с ними солидарен.

Я стоял посреди помещения. В комнате было темно. Я включил небольшую настольную лампу, которая осветила комнату теплыми желтыми тонами.

— Ты бы хоть поел чего, — раздался в тишине знакомый безэмоциональный голос гримуара. — А то скоро ветром сдувать будет.

— Я вточил целую тарелку, — ответил, развалившись на кровати в чем было.

— И что, наелся? На один зуб положил, — буркнул гримуар. — Тебе сейчас нужно восстанавливаться, а ты себя гробишь постоянными разрядками резервуара почти до нуля. И обучение у тебя из-за этого тоже вроде бы продвигается, но один такой рывок отбрасывает в методичности на целые недели. Это как взяться за штангу, сорвать себе спину и потом полгода не прикасаться к ней вообще. Смекаешь, о чем я?

Я усмехнулся. Забота. От говорящей книги. Мир точно сошел с ума.

— Не переживай, профессор. Я знаю, что делаю, — я, встал, подошел к креслу возле книги и присел. — Давай лучше о деле. У меня к тебе вопрос. Теоретический.

— Слушаю, — в голосе гримуара послышался интерес.

— Эта связь. Между мной и девушками. Можно ли ее… модифицировать?

— В каком смысле?

— Увеличить радиус, — сказал я прямо. — Не разорвать, нет. Я понимаю, что это скорее всего невозможно. Но хотя бы растянуть. Чтобы они могли жить своей жизнью, а не быть привязанными ко мне на сто пятидесятиметровом поводке. Чтобы я мог уехать хотя бы в другую часть города, не таская их за собой и не подвергая опасности.

Книга молчала. Долго. Я уж было подумал, что она снова «заснула».

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь, подселенец? — наконец произнес гримуар, и в его голосе было нечто новое. Удивление. — Ты спрашиваешь не о простом заклинании. Ты спрашиваешь об искусстве плетения душ.

— Я так и понял, — голова качнулась в согласном кивке. — Ты сказал, это эльфийская магия.

— Верно. Древняя, почти забытая. Это не просто «связь».