Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Абсолютно, Мастер. Мы его нейтрализовали. Не физически, нет. Гораздо изящнее. Мы превратили его из охотника в дичь. Теперь охотятся на него. А у нас… у нас есть время.

Он остановился, и его скрытый взгляд снова обратился к Мастеру.

— Теперь мы можем залечь на дно. Раствориться. Исчезнуть. Пусть они ищут, пусть сходят с ума в своих догадках. А мы, в тишине и покое, начнем подготовку. Пускай у нас не так много энергии, как мы хотели. Но две эльфийские души — это более чем достаточно. Теперь время Поглощения. А этот ритуал, как вы знаете, требует не только огромных сил, но и времени, а также и тщательной подготовки.

Мастер медленно кивнул. Его пальцы расцепились и легли на стол. На одном из них, в свете свечи, тускло блеснул перстень с темным камнем.

— Хорошо, — сказал он. — Так и поступим. Готовьте все необходимое. У нас мало времени. Громов может оказаться крепче, чем мы думаем. Я не склонен считать, что мы окончательно вывели его из строя. Халатное отношение и преждевременный триумф всегда плохо заканчиваются.

Он поднялся.

— Со сбором покончено. Теперь же приступайте к подготовке финального этапа нашего плана.

Глава 18

«Имперор» плавно затормозил у обочины. Заляпанная грязью вывеска «Кофе-Хаузъ» выглядела в сером свете полудня еще более уныло, чем ночью. Кафе казалось вымершим, словно заброшенный форпост на краю цивилизации.

Я заглушил двигатель. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом дворников, смахивавших с лобового стекла мелкую морось. Темные тучи, тянувшиеся вчера с моря все же снова добрались до нас, но, благо, пока что не заливали город, как из ведра.

— Я быстро, — сказал, отстегивая ремень. — Ждите здесь.

Девушки молча кивнули. Я видел в зеркале заднего вида, как Алиса сосредоточенно хмурит брови, а Лидия, не отрываясь, смотрит на практически пустое кафе с одним посетителем; ее пальцы нервно теребили край блузки. Они не задавали вопросов, но в их взглядах читалась тревога.

Я вышел из машины. Влажный, холодный воздух ударил в лицо, забравшись под воротник рубахи. Запах мокрого асфальта и городской жизни. Под ногами хлюпали за ночь собравшиеся лужи.

Под звон колокольчика я толкнул дверь. Внутри было так же тихо, как и снаружи. И пусто. За длинной стойкой, протирая и без того чистый стакан, стоял тот же сонный официант, что и в прошлый раз. Он поднял на меня безразличный взгляд и снова уткнулся в свою работу.

Странное место. Второй раз здесь, и оба — ни души. Чем они вообще живут? На одном случайном дальнобойщике в сутки? Или это просто прикрытие для чего-то другого? Прачечная для грязных денег? Склад контрабанды? Я окинул взглядом скромный интерьер — простые столы, обитые красным дерматином стулья. Не похоже. Слишком убого для серьезных дел. Значит, просто убыточное заведение, которое держится на плаву по непонятным причинам.

Она сидела за тем же столиком в углу.

Сегодня на Шае не было строгого делового костюма. Простая белая блузка с закатанными до локтей рукавами, открывавшая тонкие, изящные запястья. Темно-синие джинсы, плотно облегавшие стройные ноги. Волосы, небрежно собранные в высокий хвост, открывали длинную, гибкую шею. Она выглядела не как агент МВД, а как… студентка, заглянувшая на чашку кофе между лекциями. Молодая, расслабленная, почти беззащитная.

Почти. В том, как она держала чашку, в ее идеально прямой спине, в спокойной неподвижности ее взгляда читалась та же внутренняя сила, та же отточенная дисциплина, что и у ее брата.

Она не повернула головы, когда я подошел. Просто продолжала смотреть в окно, на серый, плачущий город. Я беззвучно отодвинул стул и сел напротив.

— А где Нандор? — спросил я. Вопрос вырвался сам собой. Я ожидал увидеть их вдвоем, этот идеальный, синхронный дуэт. Его отсутствие нарушало привычную картину, вызывало легкое, но настойчивое беспокойство.

Разделились. Зачем? Чтобы охватить больше территории? Или она пришла одна намеренно? Чтобы поговорить без свидетелей. Без своего брата-контролера. Интересно.

Она медленно повернула голову, и ее темные, как омуты, глаза встретились с моими. В них не было ни удивления, ни враждебности. Лишь спокойное, изучающее внимание.

— Занят, — просто ответила она. — Мы решили разделиться. Доброе утро, господин коронер.

На ее губах появилась легкая, едва заметная улыбка.

— Добрый день, — ответил я, возвращая ей формальную любезность.

— Кому день, а кому утро, — она сделала маленький глоток из своей чашки. — Моя бы воля — еще бы несколько часов проспала.

Играет в усталость? Или действительно не выспалась? Вряд ли. Такие, как она, спят по четыре часа в сутки и выглядят так, будто только что вышли из спа-салона. Значит, это просто… светская болтовня. Попытка создать иллюзию непринужденности перед серьезным разговором.

— О чем вы хотели поговорить? — я решил не подыгрывать, а сразу перейти к делу. Время — самый ценный ресурс, и у меня его было не так много.

Она поставила чашку на блюдце, которое тихо и дешево звякнуло. Спасибо, что не пластик.

— Давайте перейдем на «ты». Не против? Меня утомляют эти формальности.

Смена тактики. Сокращение дистанции. Пытается выйти на более доверительный уровень. Зачем? Чтобы разговорить меня? Или чтобы самой говорить более откровенно?

— Твоя воля, — сказал я, принимая ее правила. — Так что случилось?

Она подалась вперед, опираясь локтями на стол. Ее голос стал тише, почти шепотом. Официант, стоявший у стойки, не мог нас услышать, но она все равно инстинктивно понизила голос.

Я едва удержался, чтобы продолжить ей смотреть в глаза, а не скосить взгляд в расстегнутую верхнюю пуговицу блузки у шеи.

От нее пахло странной смесью запахов, словно медом… сиренью и… крыжовником? Господи, кто вообще додумался сочетать такие ароматы?

— То, что происходит в Феодосии, — начала она, и ее взгляд стал жестким, сфокусированным, — это не просто серия убийств. Мы уверены, что здесь действует группа… или один человек… который практикует древнюю, запретную магию.

Я молча слушал, изображая на лице смесь удивления и профессионального интереса. Внутри же каждый нейрон моего мозга жадно впитывал информацию, сопоставляя ее с тем, что я уже знал от гримуара.

— Вырванное сердце — это не акт бессмысленной жестокости, — продолжала Шая. — Это ключевой элемент ритуала. В старых текстах говорится об «извлечении эссенции». Это… —