Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

И внезапно отметила, что смотрит на домоправителя несколько иначе, чем раньше. Не на как тёмную и влиятельную личность, а на как влиятельную личность, которая могла быть чем-то полезна Салее.

Это всё влияние Сильнейшего!

— Здравие всем скоро только сниться будет, — с пророческой желчностью отозвался Мариш.

— Добрый утро, дедушка, — поздоровался и Дощщар.

И испуганно побелел, когда на него обратили взгляды все, до чьих ушей долетело приветствие.

— Ой, идиот, шуток не понимает! — закатил глаза Иррес.

Послышались смешки, и Дощщар перестал быть центром внимания.

— Где хайнес? — требовательно спросил Мариш.

Получив ответ, он тут же ушёл, оставив своих советников внизу.

Лирка сразу почувствовала, что тот, что старше, с каким-то особенным интересом смотрит на неё. Старым его язык не поворачивался назвать, хоть по годам он наверняка если лет на сто-сто пятьдесят помоложе господина Шереха.

— Красивую какую невестушку хайнес себе выбрал, — господин Шеерш растянул тонкие сухие губы в улыбке. Как есть дедулечка, решивший с внучкой поболтать. Только вот почти прозрачные голубые глаза холодно и остро сияли. Именно из-за этого цепкого взгляда Лирка и не могла назвать его старым. По нему было видно, что здоровье и молодость ума господин Шеерш не утратил. — Красива, сильна, статна… Все думали, из какого же рода он себе жену выберет, а он всех удивил. Взял ту, что сама свой род основала и возглавила. Ровню по характеру нашёл. Народ простой тебя любить будет. Если, — господин Шеерш слегка понизил голос, — только знать не пустит какой-то слух про тебя неприятный, в который с охотой поверят. Эти змеи могут.

— Ну чего ты девчонку пугаешь, — добродушно улыбнулся его товарищ здоровяк. Был он куда моложе господин Шеерш и, может быть, другом ему и не был. — Слышал, — он подмигнул Лирке, — совы и змей едят. Перетаскает их всех на прокорм в гнездо. А ты уж лопай их, не отказывай себе.

— Постараюсь, — сухо ответила Лирка.

— О! Слышал? — господин Храс весело посмотрел на господина Шеерша. — Уже и не отказывается. Видать, переломил хайнес судьбу в свою пользу.

Лирка даже не сразу поняла, а когда поняла, раздосадованно закусила губу.

— Ну ты дура, — фыркнул на неё Иррес. — И чего зубоскалите? Такого жениха ещё поискать надо. Главное, богатый, да, Лирк? Что ещё от жениха надо? Ну и не такой он дурной, как некоторые другие. А что ты хотел, Наэш? — возмущённо вопросил дух у невидимого друга. — Сам же хотел, а теперь дивишься, что я почти согласен? Давили на меня со всех сторон, безжалостно жали, а теперь чего-то им удивительно⁈

— Эй, хоёторцы к нам скачут! — крикнули со стен.

Лирка мигом позабыла про разговор и взлетела вверх по ступеням.

— Бабкина прыть, — тихо сказал ей вслед Шеерш. — Нет, Храс, это родная кровь Костяной Волчицы. Старое возвращается в наследии.

— Да скажешь тоже, — отмахнулся Храс. — Она на эту старую ведьму даже не похожа.

Со стороны Хоётора действительно приближались всадники. Около двух десятков. С седла одного из них что-то свисало. Хоёторцы остановились как раз на таком расстоянии, чтобы их и видно было, и чтобы стрелой не достали. До стен донеслись глумливые улюлюкания, ругательства и проклятия в сторону «трусливых салея-са». Выехавший вперёд всадник спешился и грубо стянул с седла свою поклажу. Поклажа оказалась мужчиной, и у Лирки сердце испуганно ёкнуло, когда в глаза бросилась рыжина пленника. Того заставили опуститься на колени и за волосы вздёрнули голову вверх.

Лирка даже не сразу узнала в избитом лице с безобразно срезанной бородой вилария Хабдира. А узнав, вцепилась в стену так сильно, что оставила царапины на каменной кладке.

— Ба, да это Хабдир! — крикнул кто-то.

Хоёторцы заорали и начали требовать, чтобы пленника разделали прямо здесь, на глазах салея-са. И Лирка бросилась к ближайшему часовому, вырвала из его рук арбалет и вскинула его.

— Ты чего, дурная⁈ — обезоруженный часовой повис на ней. — Строжайше запрещено стрелять! Они ж нас нарочно выводят, чтобы начали! Ребята, держите её!

Арбалет выдрали из рук раньше, чем Лирка успела вложить стрелу в ложе, а саму женщину скрутили и оттащили прочь, несмотря на её сопротивление. Впятером едва управились.

— Что тут⁈ — на стену взбежал хайнес.

— Хабдира притащили! — прорычал один из часовых, продолжая удерживать уже опрокинутую наземь и прижатую к камню Лирку.

Та рвалась из хватки с яростью раненного зверя, которому терять уже было нечего.

Риш посмотрел вниз, рядом с ним встал Мариш.

— Успокойся, — Риш грозно посмотрел на Лирку. — Его погрузили на лошадь и увозят. Жив.

Женщина перестала сопротивляться, но посмотрела недоверчиво.

— Отпустить, — приказал хайнес, и от женщины тут же отскочили.

Лирка мигом оказалась на ногах и ужом пролезла между мужчинами. Вилария действительно увозили.

— Вытащим, — пообещал Риш.

— Я поеду, — тут же решила Лирка.

— Нет, ты не поедешь. Маги нам нужны здесь, — Риш… нет, хайнес холодно посмотрел на неё.

— Он мой родич, я не могу сидеть здесь! — Лирка была в таком отчаянии, что забыла о своём подчинённом положении.

Но осудить её могли только злые языки.

— Нет, — Риш непримиримо посмотрел на неё и повторил: — Маги нам нужны здесь. Мы постараемся его вытащить.

Поджав губы, Лирка молча развернулась и сбежала по ступеням вниз. До этого молчавший Иррес залебезил:

— Ничего они не понимают, твари! Гады бессердечные! Чтобы мы да своего родича в беде бросили… Не бывать такому!

А сам за её спиной посмотрел на одного из служивых, что стоял рядом с железной дверью, страшно округлив глаза. Тот сперва не понимающе округлил глаза в ответ, но потом смекнул и распахнул дверь. И Иррес коварно пихнул башкой Лирку прямо в зев складского помещения. Ещё и лапами себе помог. А когда служивый захлопнул дверь, припёр её собственным телом, давая мужчине время накинуть засов. И тут же отскочил, когда с другой стороны в дверь ударила разъярённая Лирка.

— Ого! — уважительно выдохнул служивый, увидев проступившую выпуклость на железной двери.

— Не ожидал от тебя, — признался Риш.

Он спустился и встал рядом с подселенцем.

— Я что ж, по-твоему, совсем безмозглый пускать её туда, когда там так неспокойно? — возмутился Иррес.