Удачи, NPC! - Легендарный гений

дальше Микки сорвался с места, как пуля, выпущенная из пушки богов. Вода расступалась перед ним, не успевая взметнуться брызгами. Он превратился в сгусток скорости и расчета. Мои глаза, усиленные маной, едва успевали за ним. Даже для меня он будто бы летел над болотом, касаясь поверхности лишь на мгновение. Клешнежор, вынырнувший на пути? Удар Когтем Ледяного Вепря — не наугад, а точно в сустав клешни. Хруст. Монстра отбрасывало как тряпку. Он был уже далеко. Это… это уровень главного героя в кульминации! Когда он получает силу!

— СПАЙК! ТЕПЕРЬ! — его крик, растянутый в моем восприятии. И я наконец-то заметила, что все тени рванули к Микки на немыслимой скорости. Так вот в чем был его план! Собрать побольше в одном месте и поджарить молнией Спайка!

Спайк взорвался светом. Сфера сине-белого пламени ударила в воду перед нами. ВА-БУУУУМ! Вода вскипела. Тени конвульсивно дернулись. Клешнежоры выпрыгивали, дымясь, мелкие живьём всплывала брюхом вверх. Запах жареных морепродуктов смешался с вонью.

— ВПЕРЕД! ЗА МНОЙ! — его команда была как удар хлыста.

Я рванула, как алая тень, прикрывая правый фланг. Клинок мелькал, отсекая клешни опомнившимся тварям. Спайк, едва светясь, шипел, выпуская точечные молнии слева, отгоняя гадов от Бурого. Косолапый бежал. Хромая, хрипя, бултыхаясь в воде, но бежал! Адреналин и страх за свою шкуру творили чудеса.

А впереди… впереди мелькал он. Микки. Неуязвимый. Неудержимый. Оптимальный. Каждый шаг, каждый удар, каждый уклон — воплощение смертоносной грации. Он расчищал путь, калеча, ослепляя, создавая хаотические заграждения из тел монстров.

— Вау… — Мысль пронеслась чистой искрой восторга сквозь усталость и концентрацию. — Он как… как Шинигами из "Блича" в Банкай! Или Гаарра в бою! Это… это эпично! — Маленькая Анна внутри прыгала и визжала от восторга. Настоящая сила! Настоящий экшен! Моя история!

Мы продирались сквозь последние метры. Глубина увеличилась. Микки все еще почти бежал по воде. Но я заметила… заметила, как его плечи впервые дернулись в легкой судороге. Заметила, как ледяная ясность в его глазах начала подтаивать, уступая место… боли?

— БУРЫЙ! ПРОРЫВАЙ! — закричала я, увидев щель в воротах второго уровня.

Медведь, рыча, протиснулся внутрь. Спайк, уменьшившись в размерах, — следом. Микки был у щели. Я схватила его за шиворот, чтобы протащить. И в этот миг… Огромная змеевидная тень нависла над нами. Пасть, полная кинжалов-зубов. Уровень 22. "Болотный Удав-Глотатель". Его челюсти сомкнулись в сантиметре от хвоста Микки, отхватив лишь клок шерсти, в тот момент, как я втянула его внутрь.

Мы рухнули на твердый камень. Бурый лежал пластом. Спайк тускло мерцал. Я вскочила, готовясь к сражению, но щель была пуста. Только яростный рев Глотателя снаружи.

А потом Микки… сломался.

Он выгнулся дугой, скрежеща зубами. Судороги сжали его, как в тисках. Его тело дергалось в бешеном, неконтролируемом ритме. По телу прокатилась волна тошноты, его глаза закатились, сознание уплывало в пучину боли. Он издал стон — тихий, полный абсолютного страдания и беспомощности.

— М-микки! — мой голос прозвучал чужим. Мои холодные руки легли на его дергающиеся плечи. Наступил обещанный откат… Цена за обладание такой силой — цена выхода за пределы организма.

Самоуверенность испарилась. Мой плащ генерала, моя маска главной героини — все развеялось как дым. Осталась только я. Анна. Испуганная, уставшая, с пустыми резервами маны. И он. Мой протагонист. Мой… друг? Беззащитный и мучающийся из-за того, что спас нас.

Я огляделась. Мы были в небольшой каменной нише за воротами. Относительно безопасно. Пока. Заваленный вход позади. Адское болото — снаружи. Непройденный Эпик — впереди. Бурый едва дышал. Спайк еле светился. Микки бился в конвульсиях у моих ног.

В главной роли сегодня… явно не я.

Я сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Страх сменился чем-то другим. Холодной, стальной решимостью. Я опустилась на колени рядом с Микки, стараясь придержать его дергающиеся руки.

— Держись, идиот, — прошептала я, и в голосе не было ни надменности, ни игры. Была только усталость и… обещание. — Я же говорила… в обиду не дам.

Теперь моя очередь спасать его! Я вытащила из мешка Пепельное Ядро и начала выкачивать из него ману, чтобы использовать Магию Крови — я хотела хоть немного уменьшить боль Микки и, наверное, у меня получилось…

Глава 63

Боль.

Не та острая, режущая, что была от кислоты. Не тупая ноющая от ушибов. Это было что-то глубже, фундаментальнее. Как будто каждый нерв в моем теле решил устроить забастовку, предварительно вывернувшись наизнанку и облившись кипятком. А потом еще и пропустив через себя разряд промышленного трансформатора. На десять часов. Адреналин отката «Костедрожа» — это не просто дебафф в статусе. Это личный ад, подписанный «С любовью, твоя Алхимия Хаоса».

Я лежал на холодном, склизком камне, подарке этого проклятого данжа, и пытался просто дышать. Каждый вдох давался с усилием, как будто легкие были забиты мокрым цементом, смешанным с грибными спорами и отчаянием. Сознание медленно возвращалось из той бездны агонии, куда его швырнуло, оставляя после себя лишь жуткую слабость и дрожь в каждой мышце. Даже хвост лежал неподвижно, как побитая змея.

— …идиот, — услышал я хриплый шепот прямо над ухом. Холодные пальцы легонько сжали мою дрожащую лапу. Сакура. Ее голос был лишен обычной стальной брони, звучал… измотанно. — Держись. Уже прошло. Почти.

Почти. Ни черта не обнадеживающе звучит. Я попытался открыть глаза. Мир плыл, как плохо отрендеренное изображение в дешевой игре. Очертания вампирши, склонившейся надо мной. Ее бледное лицо с темными кругами под алыми глазами было очень близко. Она выглядела выжатой, как лимон после суперкомбо. Магия Крови. Она пыталась помочь. Капля в море этой боли, но… капля искренняя.

— С… спасибо, — выдавил я. Голос скрипел, как несмазанная дверь в старом подъезде. — Не… не сдох. Пока.

Она фыркнула, но в этом фырканье не было прежнего презрения. Была усталость и что-то еще… облегчение? — «Пока» — ключевое слово, Мышак. — Не вздумай расслабляться. Этот погреб еще покажет нам кузькину мать.

Рядом запищало что-то маленькое и обугленное. Спайк. Мой паучий ершик, верный до конца, поднялся на дрожащие лапки и дополз по моей руке до плеча. Его тельце было едва теплым, мерцание тусклым, как умирающая лампочка. Но он был жив. И пищал. Это было главное. Я слабо пошевелил пальцами, пытаясь погладить его по спинке. Получилось криво, но Спайк ответил короткой трелью.

Громкое кряхтение привлекло внимание. Бурый. Неубиваемый, упертый медведь-танк. Этот не поднялся. Просто лежал на боку, тяжело дыша, но одной здоровой лапой копошился в своем походном мешке. Вытащил рулон не самого