Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Не медля, воевода развернул лошадь и рысью понёсся вдоль колонны, собирая сотников для передачи распоряжений.

Не глядя ему вслед, князь молча посмотрел на башни Радограда. Он знал, что где-то там, с высоты неприступных стен, дядя – с непреклонной решимостью в глазах – наблюдает за ним, готовый защищать занятый город до последнего.

Глава 5. Хозяин площади

Рыночная площадь Радограда по праву считалась самой большой во всей Радонии. Огромная – на ней можно было разместить средних размеров деревню – она находилась в самом центре посада.

В ярмарочные дни бесчисленные ряды прилавков превращали её в настоящий лабиринт, в котором, торгуясь и обсуждая новости, могли затеряться тысячи людей, съехавшихся сюда со всех концов страны.

Мощёная крупной серой брусчаткой, площадь имела круглую форму. Со всех сторон её обступали плотно стоящие здания высотой в два—три этажа: торговые помещения, постоялые дворы, кабаки и дома развлечений, способные удовлетворить любой, даже самый притязательный вкус. Каждый житель Радограда мог найти здесь заведение по нраву, в котором предлагалось именно то, чего он желал, насколько бы это стремление ни было необычным. Существовала даже поговорка: «Радоградский рынок так велик, что даже Владыка не может уследить за всем, что здесь происходит».

Однако площадь жила не только торговлей. Она была ещё и местом, где горожане и приезжие встречались, делились мыслями, строили планы и обсуждали новости. Слова, прозвучавшие здесь, уже через неделю могли быть пересказаны в Каменце, Старове, Изборове и даже в далёком Святом Зелатаре. Иногда одного короткого разговора было достаточно, чтобы спустя считанные недели о нём судачило всё государство.

Какие только слухи здесь ни бродили!

Однажды, к примеру, кто-то в шутку сболтнул, что князь при поддержке Думы издал указ о запрете строительства из седого дерева. Мол, теперь любую постройку, даже если это храм, велено возводить из языческого материала – чернодерева. Эта весть, словно пожар, молниеносно разлетелась по всей площади, а затем охватила и всю Радонию. И хотя государь, спохватившись, тут же отправил в уделы гонцов с вестью, что никакого распоряжения относительно зодчества не давал, в Рудянске, Слевске и Ротинце уже успели возвести несколько чёрных часовен во славу Зарога.

Ещё Великий князь Михаил Сутулый, правивший Великим княжеством сотни лет назад, как-то произнёс, услышав от приближённых об очередных поразительных кривотолках, бывших здесь в ходу: «Власть в Радонии проистекает из двух мест – Престольной палаты и Рыночной площади Радограда. Причём неизвестно, какой из двух потоков сильнее». И он был прав.

Сегодня, в морозный зимний день, как водится, площадь кипела жизнью. Но не торговля стала причиной столь многочисленного скопления галдящих, толкающихся и спорящих людей. Нет, сегодня их привлёк сюда, заставив бросить все домашние дела, глава стольного града – Тимофей Игоревич.

Облачённый в роскошную мохнатую шубу, он величественно возвышался над горожанами, стоя на помосте из больших дубовых бочек. Раскрасневшийся, он сдвинул высокую меховую шапку на затылок, подставляя взмокший лоб ветру. Держа в руках небольшую лопату, посадник ловко орудовал ею, насыпая что-то в тянущиеся к нему со всех сторон руки. Сотни, тысячи рук.

– Спокойно, спокойно! – добродушно покрикивал он. – Кто взял – отходите, не мешайте другим! Своё вам отдаю, не казённое, жаль рассыпать! – И, обернувшись к стоящему рядом тиуну, Прохору, добавил: – Давай другой мешок, этот закончился уже.

Люди стекались отовсюду нескончаемым потоком. Тимофей Игоревич, с искренней улыбкой и благословением на устах, каждому лично насыпал по четверти фунта муки – кому в ладонь, кому в снятую с головы шапку.

– Дай тебе Владыка, батюшка посадник, всего наилучшего! – кричали страждущие, преисполненные благодарностью. – Только ты о простом люде заботишься! Одному тебе у нас вера!

Некоторые, не в силах сдержать чувств, осмеливались приблизиться, подпрыгивали и в порыве признательности целовали его волосатую, крепкую ладонь. Тимофею Игоревичу были неприятны прикосновения черни, но он стойко терпел, не позволяя благодушной улыбке исчезнуть с лица ни на миг.

– Следующий мешок!

Прохор, сгорбившись, с трудом подтянул к хозяину новый тюк с мукой и длинным ножом разрезал сшивающие его нитки. Посадник, на мгновение отвлёкшись от демонстрации своей безмерной заботы о народе, заглянул внутрь – и, не сдержавшись, зло рявкнул:

– Пшеничная?

Благостное выражение мгновенно испарилось, взгляд боярина снова стал злым и колючим.

– Ты, тварь, какого лешего пшеничную притащил? Я тебе что говорил? Взять прогорклую, пропавшую ржаную, с пылью пополам смешать! А ты что приволок – хорошую? Смотри у меня! – пригрозил он пальцем побелевшему от страха управляющему. – Кнута отведаешь! А ну, быстро другой!

Отчитал слугу – и тут же вновь натянул улыбку, обернувшись к стоящим перед ним горожанам.

– Я же всегда за вас был! – ласково произнёс он. – Мне же нужда людская – как своя собственная!

Осада длилась уже три недели.

Зима выдалась суровой, и вместо оттепели, обычной для зимобора, Владыка наслал на Радонскую землю лютые морозы. Панкратий, следуя указаниям Роговолда, ежедневно проповедовал, что семиликий бог – на их стороне, а Владимир, или, как его с презрением называл священнослужитель, Изборовский князь, вскоре, поджав хвост, сбежит.

Однако среди простого люда множились слухи, что архиезист, по причине преклонного возраста, ошибается, и всемогущий Зарог на самом деле поддерживает совсем не тех, на кого он указывает своим украшенным каменьями перстом.

Голод, начавшийся ещё до окружения столицы, с ним только усилился. В городе уже не осталось никаких животных – ни собак, ни кошек. Оголодавшие и осмелевшие крысы стаями бегали по улицам, своим пронзительным писком внушая страх в сердца горожан. Ходили жуткие рассказы о том, как они поедали грудных младенцев в колыбелях и калечили немощных стариков своими острыми зубами.

Огромное число людей, истощив свои скудные запасы, не видели иного выхода, кроме как просить подаяния у тех, кто ещё хоть чем-то обладал. Многие из этих несчастных были настолько слабы, что не могли подняться с промёрзшей мостовой и умирали от холода в ночные часы. Утром их окаменевшие тела таинственным образом исчезали, и оставалось лишь с содроганием гадать – кто и с какой целью их забирал.

Снега так и не выпало, и единственным источником воды оставался Всеславов колодец. Но и его, при подготовке к осаде, удалось наполнить лишь наполовину.

Роговолд, готовясь к противостоянию с Владимиром, предусмотрительно оставил провизию для армии и городской стражи, и они, хоть и скромно, но питались. Однако простые радоградцы, предоставленные сами себе, наблюдали, как вояки ежедневно получают пусть скудный, но стабильный паёк, в то время как