Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

– Ты вот что, – перебил его хозяин, взбираясь в сани, запряжённые тройкой, – найди её, эту Оксану. И ко мне приведи. Работа для неё у меня есть.

Глава 6. Воин. Пленник. Человек

Ветер, вольно парящий над ледяной пустыней, в которую обратилась замёрзшая Радонь, яростно трепал матерчатые стены княжеского походного шатра. Внутри, не обращая внимания на его порывы, несколько человек, погружённых в раздумья, склонились над столом, в полумраке изучая карту окрестностей Радограда.

Владимир ощущал раздражение, которое с каждым днём становилось всё сильнее. Окружив остров цепью лагерей, он добился его полной блокады. Однако вскоре осада зашла в тупик. Его войска не могли предпринять никаких действий: ни штурмовать стены, ни даже попытаться пробиться к Бирюзовому пятаку. Роговолд распорядился поднять платформы, а воспользоваться узкой лестницей, на которой могли разместиться лишь двое дружинников в ряд, под непрерывным градом стрел со стен было невозможно.

После победы над войском Романа и венчания на княжество дружина Владимира была охвачена воодушевлением. Но с течением времени моральный подъём начал угасать. Бездеятельность разлагала воинов: в головы им лезли дурные мысли – то, от скуки, затеять драку в лагере, то отправиться ночью в близлежащую деревню за вином. Хотя большинство попыток отлучиться пресекалось, воины находили способы обойти запреты и князю всё чаще сообщали о столкновениях с крестьянами, случаях воровства и даже изнасилованиях женщин из близлежащих хуторов.

Князь был вынужден утроить дозоры, чтобы как-то занять людей. К тому же нарушителей порядка сурово наказывали, что тоже не способствовало укреплению боевого духа. Многие ратники считали, что в отсутствие сражений они вправе проводить время так, как пожелают. К удивлению Владимира, именно каменецкие ратники, влившиеся в его дружину, оказались оплотом порядка. Привыкшие к жёсткой дисциплине, они нередко одёргивали своих радонских товарищей.

Владимир понимал: чем дольше затянется период ожидания, тем труднее будет удержать озверевших от холода, спящих прямо на льду дружинников в повиновении. Поэтому сегодня он собрал в своём шатре приближённых, пытаясь найти способ как-то приблизиться к взятию столицы.

– А что, если метателями попробовать закинуть ядра за стены? – предложил Илья. – Устроим пожар, если повезёт. Начнётся паника. Кто знает, что будет дальше.

– Не получится, – хмуро ответил командующий. – Слишком далеко и слишком высоко. Мы не сможем перебросить их даже за посадские укрепления, не говоря уже о внутренней крепости.

Илья задумчиво почесал бороду, глядя на карту.

– Мы могли бы построить из брёвен башни, – добавил он. – В несколько саженей высотой. Установим на них метательные орудия – это поможет. До детинца не дотянем, конечно, но в посад можно будет забросить пару снарядов.

– А ты что думаешь, Святослав? – князь неожиданно повернулся к рынде, тихо стоявшему в стороне.

– Насчёт плана Ильи? – уточнил тот.

Владимир молча кивнул, внимательно глядя на него. Подумав немного, мальчик откашлялся и произнёс твёрдым голосом:

– Думаю, что даже если мы забросим ядра в посад и устроим пожар, это ничего нам не даст. Его быстро потушат. Мы только озлобим горожан и настроим их против себя. Кроме того, несколько сгоревших изб никак не приблизят нас к преодолению стен. Сожги хоть всё на острове – ворота не откроются.

Владимир, выслушав оруженосца, едва заметно улыбнулся. Он вспомнил, как впервые спросил его мнения на военном совете. Тогда парень был растерян и испуган. А теперь говорил уверенно, не опуская глаз, глядя прямо в лица тысячников.

«Да, он возмужал. Это уже не тот напуганный птенец, каким был раньше», – отметил про себя князь, но вслух произнёс:

– Вам стоит поучиться у моего рынды, тысячники.

Илья, Ярослав и Драгомир молча опустили головы. Некоторое время в шатре не было слышно ни звука.

– Наш человек в городе говорит, что люди голодают, – нарушил молчание Драгомир. – Умирают без счёта. Возможно, стоит просто выждать.

– Поверь, уж кого-кого, а дружину Роговолд накормит, – отмахнулся Владимир. – А на её копьях он продержится до ледохода, даже если все горожане умрут.

– Может, начать приступ? – подал голос Ярослав. – Дождаться тёмной ночи и малым числом, под покровом мрака, попробовать подняться на стену. Вырезать стражу и удержаться до подхода подкрепления. Как мы уже делали в Змежде.

Владимир на мгновение задумался, но вскоре отрицательно покачал головой.

– Нет. Это верная смерть. Их заметят. Вся стена под постоянным наблюдением. Нужно думать, как поступить, ибо если ничего не изменится – наше положение станет безнадежным, – и, помедлив, мрачно добавил: – В голову ничего не идёт. Нужно проветриться.

Под хмурыми взглядами приближённых он вышел из шатра. Шумно втянув ноздрями морозный воздух, он выдохнул облако пара. Стоящие у входа дружинники склонили головы в приветствии.

– Ну что, мёрзнете? – спросил князь у одного из них.

– Да, командующий, – коротко ответил тот, не поднимая взгляда. – Мороз крепчает.

Похлопав воина по плечу, желая приободрить, Владимир медленно пошёл вдоль лагеря.

Ночь стояла тёмная и ветреная. Лунные лучи едва пробивались сквозь пелену облаков. Стоянка была освещена красным сиянием многочисленных костров, у которых грелись дружинники. Пахло дымом. Отовсюду доносились голоса – низкие, хриплые, простуженные.

Прислушавшись, мужчина остановился. Холодный воздух бодрил, мысли в недавно ещё затуманенной голове стали течь быстрее.

Внезапно его осенила идея. Не раздумывая, Владимир быстрым шагом направился к стоящему неподалёку шатру.

– Кто идёт? – строго спросил вооружённый ратник у входа.

– Это я, князь. Желаю поговорить с пленником.

Стражник, не задавая лишних вопросов, шагнул в сторону. Владимир взял у входа факел, откинул матерчатую занавеску, служившую дверью и вошёл внутрь.

Здесь царил мрак и холод. Мужчина осмотрелся, пытаясь привыкнуть к темноте. Прошло несколько мгновений, прежде чем глаза начали различать очертания предметов.

В центре стояла деревянная клеть, сбитая из крепких жердей. Внутри, на дощатом настиле, покрытом тряпьём, в дальнем углу, прикованный цепью за ногу, сидел Роман, со свистом вдыхая воздух, затхлый и тяжёлый. Тошнотворный запах гнили и испражнений наполнял помещение, и Владимир невольно закашлялся, уловив его.

Лицо воеводы было перевязано – виднелась лишь часть. Укутанный с ног до подбородка в одеяло, он полулежал неподвижно, прислонившись к решётке, и без интереса смотрел на неожиданного гостя.

– Как тебе обстановка? – с иронией осведомился Владимир, остановившись перед деревянными прутьями.

– Бывало и хуже, – бесцветно ответил пленник тем же свистящим голосом, которым разговаривал в темнице Изборова.

– В Ханатаре?

– И там тоже.

Князь замолчал. Установив факел в светец, прикреплённый к обитому железом столбу, он сложил руки за спиной и принялся медленно расхаживать вдоль решётки.

– Как твоё лицо? – серьёзно спросил он. – Я распорядился, чтобы лекарь приходил ежедневно.

– Да, спасибо за заботу. Повязки меняют, но рана