Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Владимир сел на корточки рядом с клетью, прямо напротив Романа. Некоторое время они молча смотрели друг на друга – освещённый пламенем князь и скрытый в тени пленник.

– Думаю, ты уже догадался, – усмехнулся Владимир.

– Догадался. Мы осаждаем Радоград?

Князь не ответил, но воевода всё понял без слов.

– Судя по тому, что в лагере ничего не происходит… дела плохи?

– Надежды весьма туманные, – уклончиво произнёс Владимир.

– Зачем ты потащил меня в поход? – внезапно спросил пленник, подаваясь вперёд. Командующий непроизвольно поморщился, когда из тени показалось его изуродованное лицо.

– В Изборове была темница. Меня можно было оставить там.

– Я удивлён, что ты задаёшь этот вопрос, – князь приподнял брови. – Ты – воевода Роговолда, его ближайший помощник. Ты знаешь о нём и его войске всё. Подумай сам: какой от тебя прок в Изборове? А здесь, возможно, я найду тебе применение. – И, как бы между прочим, добавил: – Кроме того, у меня было предчувствие, что тебя стоит взять с собой.

– Предчувствие? – не понял Роман. – Хочешь сказать, ты видишь будущее?

– Нет, конечно, – покачал головой Владимир. – Просто иногда ощущаю, что лучше поступить так, а не иначе. Возможно, кто-то ведёт меня. Или что-то.

– Это пустой треп, – хмыкнул воевода. – Ты просто самоуверенный мальчишка! Запомни: если надеешься, что я буду тебе помогать – зря. Я не предам Роговолда. Тебе всё ещё нечего мне предложить.

Владимир поднялся и вновь принялся расхаживать вдоль деревянных жердей, из которых была собрана клетка.

– А что если я отправлю тебя в Радоград с предложением о капитуляции? – сказал он. – Пообещаю отпустить Роговолда с его людьми в Каменец. Ты мог бы помочь ему. Разве это предательство?

Роман ничего не ответил. Он молча смотрел на своего тюремщика из тёмного угла.

– Если я отпущу тебя с таким посланием, ты вернёшься?

– Вернуться куда? В эту клетку?

– Да, – пожал плечами Владимир. – Так было бы честно. Передашь предложение и, пока Роговолд будет думать – посидишь тут.

– Нет, не вернусь. Я останусь при нём, как и подобает верному слуге. Если, конечно, он всё ещё сочтёт меня полезным… в таком состоянии.

– И снова поднимешь оружие против меня?

– Подниму. Но только очень лёгкое. В моих руках уже нет прежней силы.

Оба – и узник, и его тюремщик – едва слышно усмехнулись.

– Он не согласится, парень, – уже серьёзнее продолжил воевода. – Он знает, что тебе осталось недолго. Да и будет ли он меня слушать? Кто я такой? Калека. Твой дядя не нуждается в советах. Для него важно лишь собственное мнение. Чтобы убедить его сделать что-то – нужен человек, которого он действительно уважает. Я не знаю таких среди ныне живущих.

– Что ж, – развёл руками Владимир. – В любом случае, спасибо за честность. Ты мог соврать и уйти.

– Я и не против уйти, ибо моё место рядом с Роговолдом, – Роман заметно устал, силы покидали его, и свистящий полушёпот звучал всё тише. – Особенно сейчас, когда верные люди нужны ему как никогда. Не стоит переоценивать моё благородство. Я убивал людей, рубил ваших дружинников без жалости. Однажды я зарезал сына на глазах его отца. В лагере твоего брата. А потом прикончил и его самого.

– Как их звали? – сжав губы, спросил князь.

– Я не помню, – развёл руками пленник. – Ренька… Сенька… Семён… Что-то на “С”.

– Степан. Я знал их обоих. Хорошие воины. Смелые и верные.

– Всё это я делал по приказу. И сделал бы вещи гораздо худшие. Потому что однажды князь вернул мне жизнь, и теперь она принадлежит ему. Пойми это наконец. Единственное, что я действительно презираю – это трусость и подлость. Хотя и их, если бы велел Роговолд, я бы совершил. Но для меня есть разница – сделать нечто по воле хозяина или по собственной. Что-то внутри меня не позволяет мне лгать, глядя тебе в глаза.

– Это называется уважение.

– Уважение? – задумчиво повторил Роман. – Возможно. Я хотел бы, чтобы ты отпустил меня. Я уже вряд ли смогу повести за собой войско. Будем откровенны – я скоро сдохну. И в этом смраде, что стоит здесь, это заметят только тогда, когда надо мной появится рой мух. Конечно, я не желаю провести последние недели или даже дни в загоне, как скотина. Я уже жил так. Если ты хоть на десятую часть понимаешь, о чём я говорю – отпусти меня без условий. Очевидно, твоё предчувствие подвело. Я тебе не пригожусь.

Князь не ответил. Слова пленника вызвали в нём противоречивые чувства. С одной стороны – презрение за содеянное, с другой – почтение к его честности и верности господину.

Некоторое время Владимир молча смотрел на неподвижную фигуру воеводы, затем взял факел и быстрым шагом вышел.

– Проветрить! – бросил он, не оборачиваясь, стоящим у входа стражникам. – Смрад стоит – не продохнуть! И принесите пленнику тёплого питья, пока он не околел.

Не сбавляя шага, командующий отошёл на несколько десятков саженей от походной темницы и остановился у своего шатра, с наслаждением вдыхая чистый морозный воздух.

Матерчатая дверь откинулась, и из освещённого проёма показалось лицо Ильи. Завидев князя, тысячник неспеша подошёл к нему.

– Все разошлись? – угрюмо спросил Владимир.

– Да, – кивнул Илья. – Никому ничего так и не пришло в голову.

– Их можно понять… непростая ситуация.

– Хуже всего то, что мы бездействуем, – продолжил воевода. – Дружина мается. Порядок страдает. Из соседних деревень тащат девок, хмельной мёд… Пока это единичные случаи, но что будет дальше?

– Наказывай. Жёстко. Перед строем. Секи. Понадобится – будем казнить. А пока, чтобы дурь в голову не лезла – пусть десятники муштруют с утра до ночи. Чистка оружия, лат и прочее.

– Хорошо, – согласился Илья. – Но лучше бы, конечно, что-то предпринять.

Владимир вздохнул и на некоторое время погрузился в раздумья, разглядывая горящие повсюду костры.

– Хорошо, – наконец решил он. – Давай попробуем. Подбери людей. Немного. Два десятка крепких парней, желательно из предгорий – чтобы знали, как лазать по скалам.

– Я всё же считаю, что ты был прав, – развёл руками тысячник. – Их, скорее всего, заметят. И перебьют ещё до того, как парни успеют добраться до стен.

– Да, вероятнее всего, – кивнул князь. – Поэтому нам нужно дать им хотя бы несколько лишних минут. На южной оконечности острова устройте настилы и установите на них метательные орудия. Пусть постоят там несколько дней – мы не должны дать врагу понять, когда именно начнём. А затем, в одну из безлунных ночей, ударим по детинцу ядрами. Это не нанесёт