Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

псины, обняла её и уснула – быстро и глубоко, как засыпают в детстве после долгих переживаний. Псина тихонько повернулась к хозяину, и тот погладил её по лохматой башке. «Делать нечего – девочке холодно, так что терпи». И лёг сам, тоже стараясь залезть головой чуть не под мышку одному из псов.

Ещё некоторое время он размышлял о том, что могут сотворить тёмные маги с его волосом, ничего не придумал и закрыл глаза – в сон, пытаясь восстановить сновидение. Но недавние треволнения оказались сильней. Он пригрелся – и уснул.

-

Отец пообещал, что через час они приземлятся на Островном Ожерелье.

Кети задумчиво изучала карты планеты и небольшой экскурс в историю. Но желание узнать побольше об Островном Ожерелье таяло под натиском воспоминаний. И совершенно неожиданных для Кети мыслей.

Она изменилась. Она повзрослела – и всё это благодаря Рольфу. Сначала эта мысль поразила её. Потом заставила приглядеться к ней.

Всё правильно. Она повзрослела рядом с ним. И не потому, что была с ним. Нет, это другое. Рольф заставил её, не говоря о том, взглянуть на себя иначе. Какой же дурочкой она была… Ой, какой… Думала, что все её готские прикиды, театральные мысли о горечи мира и трагические разводы на лице – это важно. Как легко поймал её на этом Горан! Она-то думала, что этот поразительно красивый мужчина влюблён в неё! А он всего лишь хотел отомстить её родителям… Она думала, что думать о смерти – это зашибись как здорово. Жизнь оказалась интересней во сто крат. А ещё интересней – видеть, как изменяешься сама. Могла бы она хоть разок подумать, что сумела бы заработать себе на кусок хлеба, пока жила у родителей?

Нет, с родителями, конечно, всё понятно. Отцу постоянно некогда, хотя именно он чаще бывал рядом с Кети, потому что мама то и дело уезжала или улетала на гастроли. Или пропадала на записях новых песен. Но так живут почти все дети, чьи родители плотно занимаются работой. Наверное, неудивительно, что Кети часто оставалась без присмотра – только под наблюдением приставленных к ней нянек, а потом домашних учителей. Поэтому естественно, что она связалась с компанией не только готов… Кети вдруг жарко покраснела. Когда ей исполнилось шестнадцать, она решила, что повзрослела раз и навсегда. Она связалась с такой компанией, что ей, когда приходила в себя, самой было стыдно. Девушка узнала, что такое наркотики, – ей не понравилось, и слава звёздам! Она узнала, что такое горячительные напитки с подсыпанным в них «кайфом»… Теперь всё это виделось наивным детством – с высоты довольно часто смертельных «приключений» на Сангри.

Сумбурные размышления обо всём и ни о чём прервал отец. Дэниел заглянул в отсек дочери и удивился:

- Ты не переоделась? Там жарко.

- А что? Мы уже?

- Ну, я же сказал – через час. Скоро будем на берегу, где мама тебя родила.

- Что?! – изумилась Кети. – Я родилась на берегу Островного Ожерелья?!

- Угу… На песке, а рядом были волны океана, - мечтательно сказал отец. – А ещё рядом был перепуганный я, встревоженная Рита и Скальный Ключ.

- А… Рольф тоже был?

- Сначала. Он увёл меня в дом, до которого мама не успела дойти. Так что мы тампсиховали вместе – в дружной компании целой кучи дракончиков, пока ты рождалась.

- Папа… Тебе не кажется, что всё предопределено? Что Рольф и я просто не могли не встретиться?..

- Давай-ка, дочка, ты для начала переоденешься всё-таки. Потом выйдем к Скальному Ключу. Уж он-то скажет тебе наверняка, было ли что-то предопределено. И побыстрей, дочка. Сейчас время решает многое. Слава звёздам, мама пока не знает, что творится у нас с тобой. Я не стал её тревожить, пока всё не устроится…

- И правильно, - пробормотала Кети.

Глава 17

Заданность для медитации – чёрная магия. Конкретика – четыре тёмных мага, волос, защита, поиск. Рольф закрыл глаза.

… Днём он выспался, поэтому во сне, на том неуловимо убегающем переходе от дремоты к глубокому погружению в беспамятство, напомнил себе встать через определённое время. Встать тогда, когда все остальные будут спать. Иначе нельзя. Его беспокойство почувствуют все, и тогда он не получит необходимой свободы. Хуже, что все эти люди могут погибнуть вместе с ним.

Рольф мягко подтянул ноги и встал медленным, тягучим движением, чтобы шорохом одежды не разбудить спящих. Приподняли головы только собаки. Но шаман прошелестел одними губами: «Сидеть…» Псины остались недвижимы, а с ними и девочка, обнимавшая лапу одной из них, как подушку. Рольф осторожно нагнулся и просунул руки так, чтобы девочка не проснулась, пока он её поднимает. Она только вздохнула, когда он опустил её рядом с матерью. От сна на горячей собачьей лапе девочка согрелась, и шаман понадеялся, что больше она не замёрзнет.

Ступая по отсыревшим картонным листам, разодранным для тепла, он вышел из «шалаша». За ним подтянулись псы. Вместе вышли из тоннеля. Сначала он хотел пойти на саму эстакаду. Она огромная, пусть полуобваленная. Но пространство с неё открывается почти безграничное, пусть и перечёркнутое металлическими фермами, похожими на громадное решето.

Его не пустили.

Псы, едва вышли из тоннеля, немедленно потрусили в стороны от эстакады. Они шли так уверенно, что Рольф покорился – воле стихийных богов Сангри, как он надеялся. Шёл быстрым бегом. За собой чувствовал движение, а когда оглянулся, вереница призрачных теней мчалась за ним… Как выяснилось через полчаса, покорился правильно. Псины привели его к городской реке, близко к устью. Граница, где река впадала в море, виднелась даже отсюда, освещённая огнями промышленного порта. А затем зверюги остановились на самом берегу. Рольф встал между ними (призраки умерших рассыпались по линии берега) и увидел какую-то металлическую конструкцию, словно сваленную с берега в реку. Конец конструкции утопал в воде – где-то на расстоянии одной трети реки от этого берега.

«Ну конечно! – улыбнулся шаман. – Боги позаботились, чтобы меня на время медитации никто не потревожил!»

Он встал на одну из балясин конструкции и пошёл по ней к утопленному в воде концу. Оглянулся только раз. Псины легли у начала его пути с явным намерением не пускать чужих, сторожить и дожидаться своего невольного хозяина.

Он прошёл до конца. И медленно, остерегаясь, сел в «лотос» на уходящем в воду брусе. Ширина бруса позволяла заниматься медитацией спокойно, не