Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

с двумя гадами управились, — катарий Ожит благодушно смотрел на бледную женщину, которая сейчас больше походила на ребёнка, завёрнутого от холода в одеяло. — Боевой дух в войске ого-го-го как поднялся! На воинов и присутствие самого хайнеса хорошо сказывается. Сразу понятно, что на благородное дело идут, страну защищают, а не просто как пушечное мясо… А то любят тут поболтать, что нас как кости хоёторцам бросают. Так что хорошо, что вы с нами, Сильнейший, но в бой-то больше не лезьте. Голова-то, конечно, может и лбом врагу нос расквасить, но уж лучше позвольте дело рукам и ногам делать. И Лир… невесту тоже лучше тут оставить. И так вон как помогла. Парни только про неё и говорят. Гордятся, мол, у нас и хайнес в бой не чурается идти, с нами из одного котла ест, и хайнеси такая боевая, за нас вон как постояла, ну и мы за неё постоим.

— Слышишь? — Риш насмешливо улыбнулся. — Уже хайнеси.

Лирка слабо кивнула, показывая, что слышит, и продолжила пристально за ним наблюдать. Следить, чтобы и он не исчез. Внутри ворочалась только Шани, и страх, что она потеряла Ирреса и господина Наэша, душил всё сильнее. И Лирка бездумно хваталась за Риша, как за того, кого она ещё не потеряла. И боялась потерять.

— Грань опять сдвинулась, — катарий удовлетворённо улыбнулся. — Студень этот нас теперь не трогает, так что пусть хоёторцы попробуют ещё раз нас из городища вышвырнуть. Не, теперь чудям всяким путь на нашу территорию закрыт! Он же только по Хоётору шастать может?

Риш кивнул.

— А может ли теперь? — усомнился катарий. — Живой ли?

— Это так просто не убить, — покачал головой хайнес.

— Грань может двигаться? — вдруг спросила Лирка. — Она живая?

Мужчины переглянулись. Ни один из них не мог точно объяснить, почему происходит смещение границы и уж точно они не знали, жива ли грань.

— Вряд ли она живая, — усомнился Риш. — Когда сражались с Арван-Ё в прошлый раз, даже не понимали, что она смещается. Обратили внимание, потому что хоёторцы радовались и кричали: «Грань сместила!». Конечно, мы заинтересовались и допросили пленных. Один шаман и сказал, что грань может сместиться, когда кровь сильно поливает землю. И если в этот момент на политой земле больше хоёторцев, то грань смещается в их пользу, а если салейцев, то в нашу пользу. Мы не знаем, почему так происходит, и вот до сегодняшнего дня не очень хорошо понимали, что это даёт хоёторцам и почему они так радуются. Раньше только подозревали, что это оттого, что их шаманы и жрецы на хоёторской земле сильнее, чем на нашей. А теперь же знаем, что Господам к нам хода нет. Иррес что-то говорил об этом?

Лирка отрицательно покачала головой. Иррес часто говорил, что Господа не могут покидать Хоётор, рассказывал про утерянные земли, на которые ход им тоже был закрыт. Как происходит смещение границы, как происходит сама потеря и приобретение земли, он не рассказывал. Да и знает ли? Как стало ясно недавно, безумный Ирресашау понимал далеко не всё и интересовался немногим.

— Смотрите! Опять! Опять появился!

Лагерь всполошился. Риш и катарий Ожит вскочили и напряжённо замерли. Взгляды их были устремлены левее Арванского городища. Там, на хоёторской территории стоял высоченный мужчина, почти такой же высокий, как дух, которого ранила Лирка. Только этот выглядел куда лучше. Он стоял спиной к ним и был хорошо одет. Белая сорочка, поверх неё чёрный жилет длиной до колена, штаны, даже обут был! Белые волосы опускались до пояса, и на концах их перехватывала серебристая лента. Но вот мужчина совершенно бесшумно обернулся, и по рядам прошёл испуганный ропот.

Лирка приподнялась, увидев чёрное лицо. Его искажала злость, глаза полностью заливал голубой свет, а в оскале виднелись острейший зубы. Она уже видела этого духа. Один раз. В воспоминаниях Истаридана. И там он плакал.

— Это мираж, — уверенно заявила она.

— Что? — не расслышал её Риш.

Тут дух запрокинул голову, распахнул рот и беззвучно завопил. Первые мгновение оторопевшие зрители не понимали, чего не хватает, потом недоумённо заозирались, и наконец кто-то закричал:

— Мираж!

Дух резко подался вперёд, оскаливаясь и выставляя вперёд скрюченные когтистые пальцы, полностью чёрные, будто он перчатки носил. Шагнув, видение медленно истаяло, и по лагерю прокатили облегчённые смешки и ругательства.

— Это был Иррес, — тихо произнесла Лирка.

Риш удивлённо взглянул на неё.

«Чего Иррес?» — раздался внутри недовольный голос духа.

И по телу Лирки обжигающим теплом заструилась его сила.

«Мы что, живы? Вот это нам повезло! Только чего так плохо-то?»

С уже вполне слышимым для окружающих стоном Иррес выбрался из Лирки и потянулся, болезненно хрустя суставами под настороженным взглядом катария Ожита.

— Вот это он меня приложил! — пожаловался дух. — Даже щит не помог. Нас с Наэшем чуть вообще из тела не вышибло. Ух! Где эта тварь теперь?

— Наверное, раны пошёл зализывать, — Риш с улыбкой наблюдал за помятым подселенцем. Лирка на глазах ожила и повеселела, и у него на сердце тоже полегчало.

— Мы его ранили⁈ — потрясённый Иррес широко распахнул глаза. — Как это было⁈ Живо расскажи мне, я хочу знать!

— О, это было потрясающее зрелище! — покладисто начал увлекательный рассказ Риш, присаживаясь и опуская руку на кудрявую Лиркину голову.

Ёта молча мыл шею под струёй воды, которой его поливала из кувшина старшая жена. Она единственная из всей семьи, кто не ушёл вглубь Леса на время сражения. Осталась в помощь мужу. И теперь с тревогой смотрела на покрытого кровью супруга.

Сильно в бой Ёта не рвался. Ещё не оправился от ран, и воин из него был пока неважный. Больше бы мешал, чем помогал. Но и отсиживаться у бабской юбки не пожелал. Хотел сам пройти вслед за воинами и посмотреть, как будет драться До-рани-хи и его Господин.

От появления последнего кровь застыла в жилах. Ёта думал, что после того, как Главный главных у него на глазах растерзал нескольких жрецов и шаманов, сильнее Господина бояться он не сможет. Но испуганная оторопь быстро прошла, когда Ёта понял, что Господин только и будет стоять поле боя, да иногда топтать убегающих. И без разницы своих или чужих. От яростного вопля Главного волосы на голове поднимались, но…

Ёта был разочарован. Он ожидал, что Господин заставит шевелиться