Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Брим печально покачал головой, следуя на своем грязном пароме вдоль верфи. Гаракский договор! КМГС утверждает, что он положил конец войне, — но так ли это? Правда ли, что корабли Негрола Трианского тоже отправляются на слом? Брим в свое время честил врагов всякими бранными словами, но так запросто они никогда не сдавались.

Он отсчитал плату горбуну и через угрюмый причал перешел на перрон. Не он один полагает, что этот договор — простая уловка. И если так оно и есть, он на руку только Лиге, которая получила время, чтобы оправиться после неудачного штурма Аталанты на Гадор-Гелике. И пока влиятельные миротворцы из КМГС, в том числе и адмиралтейские чиновники, спешат продемонстрировать свои добрые намерения, кромсая Имперский Флот, не восстанавливает ли Облачная Лига втайне свой? Не выжидает ли, чтобы ей поднесли господство над галактикой на серебряном блюдечке с золотой каемочкой?

Брим уже совсем промерз, когда поезд вылетел из туннеля, похожий на длинную, поделенную на сегменты иглу, остановился с протяжным вздохом и завис, излучая тепло, над единственным блестящим рельсом. Зашипели открывающиеся двери. Брим, в одиночестве стоявший на грязной платформе, вошел и занял место в лишенном окон вагоне третьего класса. Посмотрев на свой хроноиндикатор, он кивнул. Если немного повезет, он вернется к себе вовремя, чтобы получить обещанное послание от Марго.

Подумав об этом, он увидел перед собой россыпь золотых локонов вокруг прекрасного овального лица, томные голубые глаза, полные губы и лоб, который так прелестно хмурился всякий раз, как она улыбалась. Ее светлейшее высочество Марго, принцесса Эффервикского доминиона и баронесса Торондская. Не только его единственная любовь и пылкая любовница, но еще и яркая, отважная, восхитительно бесшабашная натура. Когда они с Бримом встретились на борту К.И.Ф. «Непокорный», она выполняла опасное задание на одной из планет Лиги, добывая для Империи ценнейшую информацию. Но Император Грейффин IV, прослышав об опасной деятельности Марго, сразу же запретил ей это. Ее династический брак с бароном Роганом Ла-Карном, наследником Торондского трона, был слишком важен, чтобы позволить ей рисковать. Ограниченная августейшим запретом, Марго все же возглавила разведывательную организацию в Авалоне и даже умудрилась принять тайное участие в обороне Аталанты, где была серьезно ранена.

Брим с невеселым чувством представил себе ее предстоящий визит. Они так редко виделись с тех пор, как он вернулся на Авалон. Не то чтобы он винил ее за это. Ведь она обязана сопровождать своего мужа, куда бы он ни направлялся, а Ла-Карн — завзятый путешественник. Пока он не стал Великим Герцогом — что произойдет после смерти его матери, — он исполняет обязанности торондского посла с резиденцией на Авалоне. Но все это так, для проформы. Как и вся послевоенная золотая молодежь, Ла-Карн почти все свое время посвящает развлечениям: он посещает крупнейшие города галактики, бывает на модных курортах и в казино, общаясь с такими же богатыми и беззаботными людьми.

В тех редких случаях, когда Марго и Брим урывали время для встречи, она всегда жаловалась на бессмысленную жизнь, которую вынуждена вести. Но в долгие периоды разлуки Брима все сильнее возмущал контраст между его усугубляющейся бедностью и роскошью, в которой жила она.

* * *

Меньше метацикла спустя он уже торопливо шагал по продуваемым ветром улицам Авалона. Теперь, когда рынок труда в столь плачевном состоянии, ему нужно экономить каждую кредитку, чтобы питаться хотя бы раз в день. Переходя по надземному переходу оживленную улицу и глядя на лимузины внизу, он вспомнил время, когда сам ездил на таких по этим самым бульварам — однажды даже в личном лимузине Императора. И хотя большую часть своей жизни он провел в бедности, мимолетную роскошь, которую он вкусил во Флоте, забыть было не так легко.

Большая, яркая уличная голопанель показывала выпуск новостей, и Брим остановился посмотреть. Его внимание привлек силуэт звездолета, Стройный и мощный на вид, это был один из трех преобразованных истребителей, которые Имперское Звездное Общество намеревалось выставить на гонки Митчелла; до них, насколько помнил Брим, оставалось меньше года. Вселенная, подумал он, вот на таком бы полетать! Брим усмехнулся, вспомнив слова Пэм Хейл о богатых и знаменитых. Он, конечно, человек бедный и незаметный, но в свое время ходил в приятелях у многих членов элитного клуба, хотя сейчас они, поди, постыдились бы в этом признаться.

Он вздохнул, поднимаясь по узкой лестнице к своей квартире. Кухонные запахи из соседских дверей напоминали ему, что последней его пищей был холодный завтрак, которым угостил его капитан буксира чуть ли не сутки назад. Однако поужинать ему сегодня не придется. Визит Марго надо почтить хорошим логийским вином — значит без экономии не обойтись.

Он отпер облупленную дверь и вошел в свою холодную однокомнатную квартирку, где было очень мало мебели, да и не только мебели. Оказавшись в кризисном положении, он распродал почти все свое скудное имущество — включая боевые награды и редкий старинный содескийский бластер, — оптимистически надеясь, что новая работа все ему возместит. Так много безработных космонавтов скиталось по улицам Авалона и так мало кораблей еще оставалось на ходу, что работу находили только люди со связями: квалификация на этом жестком рынке имела второстепенное значение. Для Брима же использовать связи, которые у него, несомненно, имелись, значило обратиться за помощью — чего он еще никогда не делал и делать не собирался.

Сев на ящик перед престарелой ячейкой общественной сети, он запросил свою почту. На экране тут же появились послания от Николая Януарьевича Урсиса и Анастаса Алексия Бородова — зажиточных содескийских медведей, товарищей его военных лет. Они снова предлагали ему работу на транспортных судах ФСШ (Федерации Содескийских Штатов).

В очередной раз заключив, что медведи не столько нуждаются в нем по-настоящему, сколько хотят ему помочь, Брим тут же ответил им, заверив, что некий многообещающий бизнес не позволит ему освободиться еще около года. При этом уши у него горели от смущения — он испытывал почти болезненный страх перед благотворительностью. Быть может, карескрийцы — самый бедный народ в Империи, но их отличает гордость и яростное чувство независимости.

Еще одно письмо прислала лейтенант-коммандер Регула Коллингсвуд, ныне вышедшая замуж за Эрата Плутона, одного из ветхозаветных адмиралов, еще сохранившихся в Имперском Флоте. Если Брим правильно помнил, она являлась также офицером Имперского Звездного Общества. В который уже раз она приглашала Брима в Бемус-Холл, их старинное поместье на северном берегу озера Мерсин. Брим печально покачал головой. Вот и Коллингсвуд его жалеет. Он отправил ей вежливый отказ, выразив подобающую признательность и