Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

шахт. Ежась от ледяных брызг, он подумал: чем же таким надо заниматься, чтобы позволить себе такую роскошь в мирное время? И пожал плечами: ему источники их благосостояния все равно недоступны.

— Ну-ка, ребята, — гаркнул крутой офицер МГЛ из грузового лифта, — заходите попарно сюда. У нас тут много работы для вашего брата.

Прежде чем ступить на скользкую платформу, Брим еще раз задрал голову, чтобы взглянуть на высокий мостик иралах в ста пятидесяти над собой. Но тут он получил тычок в бок и увидел рядом двух офицериков — лощеных, щеголеватых, какими часто бывают офицеры из нелетного состава. Один из них помахивал стеком.

— Чего вылупился, матрос? Проходи живее — на этот мостик ты попадешь разве что со шваброй в руках. — Офицер посмеялся собственной шутке.

— Это верно, — поддержал другой. — Ты что, пилотом себя возомнил?

Рокот и гул, предвещающий посадку, стоял в ушах Брима, который что есть мочи бежал по направлению к кубрику. Он ушел с камбуза последним, потому что должен был прибрать вокруг сливных люков и мусородробилки. Гигантские гравигенераторы уже урчали на холостом режиме — Брим знал, что их того и гляди переведут на задний ход и у него осталось всего несколько циклов, чтобы пристегнуться. Сейчас здесь всем чертям тошно станет.

— По местам! — загремело из динамиков. — К посадке готовьсь!

Пробегая мимо иллюминатора, Брим увидел краешек знакомого городского пейзажа. В этот самый миг пилот десятью палубами выше включил модификаторы полета и увеличил градиент силы тяжести. Брим слишком хорошо знал, что за этим последует, но ничего не мог поделать, кроме как приготовиться к неизбежному. В следующий момент могучий поток гравитронов, прокатившийся по коридору невидимой волной, швырнул его на металлический пол и треснул головой о переборку. Перед глазами заплясали искры, а после навалилась чернота.

Очнулся он от того, что кто-то больно дергал его за руку — офицер, что ли? Перед глазами все плыло.

— Вставай, лодырь хренов, — гремело расплывчатое видение. — Благодари свою счастливую звезду, что не убился при посадке! Живо вали на свой пост!

Оглушенный Брим взгромоздился на ноги и побрел по коридору, придерживая гудящую голову руками. Чувство было такое, будто ему вышибло мозги метеором.

— Эй, матрос, — окликнул сзади офицер, — следи за собой получше. От тебя несет, как от мусорного бака.

Брим стиснул зубы, продолжая ковылять своей дорогой, и в десятитысячный раз напомнил себе, что взялся за эту работу по собственной воле. Да и погрузка багажа, которой он занимался почти полностью первые два дня, — нормальная, честная работа. Ему даже понравилось. Но когда он наконец расставил по местам тысячу и один чемодан, его тут же отрядили на необъятный корабельный камбуз в качестве уборщика. После этого каждый свой рабочий метацикл он имел дело с мусором всякого рода, консистенции и запаха — порой даже погружался в него по колено. Слово «невыносимо» лишь в слабой степени отражало то, чем был для него остаток рейса.

Теперь Бриму стало ясно, почему уборщиков всегда недостает. Бедняги либо поскальзываются у сальных люков и следуют за тем самым мусором, который выбрасывают, либо разбиваются в лепешку, не успев пристегнуться при взлете или посадке.

Миновав очередной иллюминатор, он нахмурился. За колоссальным боком «Процветающего» зажигались вечерние огни Аталанты — города, который Брим когда-то помог спасти. Он окинул взглядом городской холм, уже сливающийся с темным небом. Даже в сумерках было видно, что город после двух с лишним лет еще не залечил боевые шрамы, и многочисленные новостройки бросались в глаза — там и сям торчали краны.

Тянуть больше нечего, сказал себе Брим. Не может быть, чтобы в городе не нашлось работы при таких-то масштабах строительства. И не важно, какого сорта эта работа: самая тяжелая, по определению, все-таки лучше, чем чистить помойные люки. Собственно говоря, Брим принял это решение после первого же дня в должности уборщика.

Глянув через плечо, он убедился, что коридор пуст, и повернул туда, куда направлялся с самого начала: в кубрик. В голове у него складывался план — тот самый, что уже сослужил ему службу во время войны, когда Брим оказался на вражеском корабле.

* * *

В неприглядном помещении, где Брим спал, было почти пусто — но хотя большинство матросов разошлись по своим местам, здесь все-таки стоял тяжелый запах натруженных, немытых тел. Брим быстро разделся и облачился в то, что было на нем в день отлета. Поверх он натянул единственную чистую робу МГЛ, которая имелась у него в запасе. Потом небрежно скомкал одеяло на своей койке и направился в багажный трюм.

По дороге он завернул в отсек с табличкой «Багажное отделение». Деловой походкой он прошел мимо четырех офицеров — трех мужчин и женщины, — которые сидели перед экраном, явно настроенном на один из каналов Аталанты. Брим, даже не взглянув, что показывают, направился к стеллажу с логопланшетками — обязательной принадлежности любого, кто занимается инвентаризацией или исполняет заказ. Выбрав себе ветерана, проделавшего несколько сотен трансгалактических рейсов, Брим быстро стер текст и вышел — опять-таки незамеченным, а после припустился рысью по коридору.

Дойдя до люка в багажный трюм номер четыре, где ему следовало находиться по расписанию, Брим заглянул внутрь, опасаясь напороться на инспектора, убедился, что путь свободен, и нырнул в лабиринт стеллажей, где ждали выгрузки чемоданы. Выбрав большой, дорогой на вид кофр, Брим спустил его на пол, включил транспортное устройство, вызвал на дисплей планшетки бланк «Доставить лично» и проставил в нем регистрационный номер чемодана. Потом с росчерком расписался на бланке «Питер Мейсон» — он сам не знал, откуда взял это имя, — и как ни в чем не бывало зашагал через багажную палубу, ведя за собой чемодан.

По дороге к выходу для персонала Брима допросили не менее пяти бдительных должностных лиц. Четверых он миновал, предъявляя планшетку — никто даже не читал, что написано.

Однако на пятом, с двумя нашивками, дело застопорилось. Он не только взял у Брима планшетку, но и внимательно прочел ее. Дойдя до подписи «Мейсон», он нахмурился, явно припоминая, кто это может быть.

— Кто такой Питер Мейсон, матрос? — осведомился он с брюзгливо-подозрительным выражением на узком лице. Он хорошо выглядел для человека на седьмом десятке, и в его рыжей шевелюре не было ни сединки. На руке у него красовалось большое кольцо КМГС с ярким камнем.

У Брима пот выступил на лбу. Может, этот Питер Мейсон в самом деле существует?

— Не знаю точно, сэр, — ответил он, прикидывая, на какой бы струне сыграть. — Я увидел четыре