Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Брим улыбнулся — не без некоторой доли превосходства. Строительная компания специально пригласила его для этой работы. Управление громоздкой машиной оказалось плевым делом для человека, привыкшего водить аппараты размером со звездолет, и Брим быстро прославился как лучший бурильщик. После пяти месяцев тяжелого труда он снял себе постоянное жилье, прилично — для рабочего — зарабатывал и вновь обрел отменную физическую форму, которую поддерживал во Флоте. Он даже вносил небольшую еженедельную лепту в ящики для пожертвований — в городе они стояли на каждом углу.

Брим поднял глаза. Черный эсминец снялся с залива и круто ушел в небо над стройкой, Его многочисленные башни и антенны отчетливо прорисовывались на яркой синеве. Он поднялся еще недостаточно высоко, пролетая над Бримом, и тот через гиперэкраны мостика увидел пилота. У Брима захватило дух, когда земля содрогнулась от рева тяжелых гравигенераторов, и он долго еще смотрел вслед кораблю, пока тот не скрылся из глаз.

Чуть повыше, на краю котлована, стояли пестро одетые люди, пришедшие поглядеть на стройку в свой обеденный перерыв. С базы, наверное, подумал Брим. Он уже привык к публике — стройка почему-то всегда привлекает зевак.

— Угол вышел на славу, как всегда, — объявил старший прораб, оторвавшись от окуляров своего прибора. — Можете начинать следующий, когда вам будет удобно.

Брим кивнул и взвалил свой бур на плечо.

— Благодарствую, — подмигнул он. — Увидимся на этом самом месте через метацикл. — Он повел грависалазки с беатроном через котлован, где был размечен следующий угол, и тут ему показалось, что кто-то зовет его по имени.

— Вилф! Вилф Брим!

Он растерянно оглянулся на толпу зрителей. Вряд ли кто-то может знать его в Аталанте, кроме Клавдии Бальмонт.

Брим прикусил губу. Да, это она — в короткой желтой пелерине, подчеркивающей пышную грудь, тонкую талию и красивые ноги. Она махала ему из-за пыльной прозрачной загородки для зрителей — маленькая фигурка с длинными, почти до талии, каштановыми волосами. На долю клика ему показалось, что она здесь, рядом с ним, и буря чувств стеснила его грудь.

— Вилф! Это ты? — кричала она, улыбаясь во весь рот.

Брим застыл на месте, крайне злой на себя самого. Допрыгался! Мог бы сообразить, что, работая так близко от базы Флота, он непременно на нее наткнется. С горящими от стыда ушами он отвернулся, как будто в первый раз видел эту женщину. Потом спрятал лицо за буром и поплелся дальше, таща за кабель беатрон. Эта роскошная женщина, занимавшая видную должность на базе, любила его, когда он был первым пилотом легкого имперского крейсера. Что она подумает о нем теперь?

Дойдя до места работы, он сразу же врубил беатрон, чтобы не слышать за его воем голос Клавдии. Бур вошел в скалу, и Брим сосредоточил все свое внимание на работе. Он вкалывал без передышки, пока совсем не обессилел. Когда он выключил свой агрегат, Клавдия уже ушла.

Он чуть не уморил себя, чтобы закончить свою часть работы к концу дня, и поклялся, что никогда больше не станет бурить так близко от базы. Для него Вилф Брим умер — временно, возможно, но все-таки умер. Он твердо решил избегать всех, кого знал по прошлой жизни, пока не вернет себе хотя бы часть былого престижа.

* * *

Когда комиссия приняла последний угол, Брим отключил беатрон, свернул кабель, поставил бур в гнездо на грависалазках и потащил их к выезду для транспорта, чтобы отвезти на новое место работы.

Да, работа по договору — вот что самое лучшее в его новом существовании. Раньше он никогда не работал на вольных хлебах, без начальника. А теперь люди сами ищут его, и он заключает контракт, как выгодно ему, а не начальнику. Это хорошая жизнь, и вместе с премиями он зарабатывает даже больше, чем когда был пилотом.

Осмотрев напоследок беатрон и бур, которые брал напрокат, Брим натянул рубашку и пошел через пыльный котлован к проходной, где стоял древний гравицикл, купленный им в этом месяце. Это была его первая личная машина за все тридцать восемь лет, и Брим прямо-таки гордился ею — особенно усиленным двухлучевым генератором, поставленным одним из прежних владельцев. Брим вдохнул морской воздух, мечтая поскорее добраться домой — сегодня он вымотался до предела. Здорово будет принять душ.

Идя к воротам, он никак не мог изгнать из памяти лицо Клавдии. За эти годы он забыл, как она красива, — как забывал и на войне каждый раз, когда они разлучались на пару недель. Он точно не хотел верить собственной памяти. Брим усмехнулся и пообещал себе, что когда-нибудь, поправив немного свои дела, он обязательно увидится с ней снова.

Не успел он выйти из ворот, как из-за угла подсобки появилась Клавдия. Она обняла его за шею и крепко поцеловала прямо в губы.

— Тебя многие ищут, Вилф Брим, — выговорила она, когда они прервались, чтобы глотнуть воздуха.

Захваченный врасплох Брим только и смог выдавить:

— Я н-не знал, что кто-то…

— Врешь, — сказала она, сердито глядя карими глазами, и снова впилась ему в губы.

На этот раз Брим прижал ее к себе и вернул ей поцелуй, так что они оба совсем задохнулись.

Наконец она мягко отстранила его от себя, чтобы разглядеть как следует.

— Вилф, — взволнованно шепнула она, — почему же ты… — И вздохнула. — Да, знаю — потому что ты Вилф Брим. — Она взяла его лицо в ладони, привлекла к себе, и они снова слились в поцелуе. — Вилф Брим, — сказала она позже, высвобождаясь из его объятий, — я начинаю чувствовать знакомое возбуждение, а это не годится.

На миг Бриму показалось, что и он испытывает то же самое. А ведь он старательно отгонял от себя такого рода мысли после последней ночи с Марго. Его охватила мгновенная паника: а что сделала бы Клавдия, обнаружив, что он не может? Нет уж, лучше умереть, чем позволить такому случиться снова. Он уже подыскивал оправдания, чтобы не провожать ее домой, когда до него дошли ее слова:

— Я теперь замужем и не должна…

— Что-что? — перебил он.

— Да слушай же, Вилф. Мне бы очень хотелось пригласить тебя к себе, но я теперь замужем. Этих поцелуев мне достаточно, чтобы понять, что мои чувства к тебе не изменились, и… — Она развела руками. — Все прочее было бы нечестно по отношению к нему — и к тебе. Да и ко мне тоже, — хмуро добавила она, глядя на свои туфельки.

Брим вспыхнул от смущения. Ее слова принесли ему облегчение — и обиду, причем обида, надо сознаться,