Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Это такой уж пустой страх? — придирчиво уточнил король.

Дик тепло улыбнулся:

— Не все созданы для бродячей жизни, ваше величество. И многие понимают это. Кому-то нравится только мечтать, кто-то пожелает попробовать, но вскоре вернется, полный новых впечатлений, не всегда слишком сладких. А кто-то найдет в дороге свое призвание. Таких — немного. Но преступно лишать их этой возможности. Они всё равно когда-нибудь поймут, что у них отняли, и либо сбегут, но уже без поддержки и совета более опытных путешественников, либо будут горько жалеть о напрасно потраченной жизни.

— Я уже сожалею!

— Это снова не моя вина, — мягко напомнил Дик и опять замолчал.

Гентли думал о том, каково идти всё вперед и вперед, не заботясь ни о чем, что останется позади, и что ждет за поворотом дороги. Бесконечно проплывают мимо зеленые холмы, деревья с темными кронами и красными, потрескавшимися, как старые камни, стволами. Весело рядом бежит река. Будто он выехал на охоту и погнался за соколом, но не должен ни искать его, ни возвращаться к придворным. Можно пить из ручья и есть что попало, даже собирать в траве ягоды и рвать плоды с деревьев, не опасаясь, что их могли отравить. Его волосы будет ласково трепать ветер и выбеливать солнце. И, наверное, у него появятся веснушки и царапины на руках, как у сына садовника. И он сможет попробовать ходить босиком…Это так похоже на… Юный король понял, что подобную свободу он вполне может обрести только после смерти.

Он почувствовал, что стены темницы на него теперь давят намного меньше. Он представил, что будет с ним, когда он умрет. Человек смотрит на мир из самого себя, как сова из дупла, а глаза — это окна и никогда нельзя увидеть того, что у тебя за спиной, если не обернешься. А когда душа вырвется наружу, для нее не будет границ непрозрачного тяжелого тела и тогда…

Он не представлял, как в точности будет себя чувствовать в этом "тогда", но не сомневался, это будет весело. Только всё равно странно…

— Как странно, — с печальной улыбкой Гентли смотрел на свои руки, словно впервые осознал, что они — часть его, которая может больше ему не принадлежать.

— Молчи! — Дик поднялся, как подброшенный пружиной. До сих пор он ни разу не менял положения: как сел на пол, когда дверь за стражниками закрылась, так и сидел. Послышался звон цепи по решетке. Дик отчаянно дернул прутья, словно хотел так же встряхнуть за плечи своего соседа, но не мог дотянуться.

— Но я только подумал…

— Знаю! Удивляешься, как можно умереть ни с того ни с сего, не от болезни и не от несчастного случая? Всего лишь потому, что кто-то это решил. И назначил этот час не Всевышний, а человек. И ты знаешь час, но ничего не можешь поделать… Угадал? — в горле Дика звенела ярость, как эхо в колоколе.

— Да… — растерянно выдохнул Гентли. — А?..

— Всякого, наверное, перед смертью посещают подобные мысли, — с горечью сказал Дик. — Всякого, кроме меня!

— А о чем ты думал? — юный смертник понял, что сказал нечто ужасное[81].

— Почему на прутьях перегородки? Человеку не под силу их разогнуть, слишком толстые, — Дик всё ещё яростно дышал.

— Это бывший зверинец. Тут держали львов и черных тигров. Они так бросались на прутья, что могли их согнуть.

— А… — Дик, похоже, слегка остыл, услышав разгадку, и впервые посмотрел вверх, а потом перевел взгляд на цепь на своих руках. — Зови стражу.

— Для чего?

— Кричи, громко, как только сможешь. Скажешь, сосед сбежал, растворился прямо у тебя на глазах. И старайся дрожать от страха.

— Но что..?

— Будешь слушаться или нет? — Дик глянул так, что король завопил, словно из его камеры забыли отселить льва или тигра.

— Стража! Помогите! На помощь! Сбежал!!

Дик подпрыгнул и повис на ближайшей перекладине, соединяющей прутья по трое. Качнулся в сторону и поставил ногу на другую такую же ступеньку.

В караульном помещении уже слышали крики, и сюда бежали два стражника. Никто не думал, что тревога серьезная. Но, увидев пленного короля, с перекошенным от ужаса лицом, указывающего трясущейся рукой на пустую клетку напротив, стражники остолбенели.

— Где он? — они на всякий случай посветили внутрь факелом, хотя и так видно, что пещера пуста. Голый пол, голые стены, полукруглый свод терялся во мраке…

— С-с-сбежал! — со стеклянными глазами, заикаясь, ответил король. — Растворился! Сидел здесь, напротив меня… Сказал, что ему надоел здешний холод и пропал. Думаю, перенесся куда-то.

— Да как это возможно? В цепях-то?

— Без-з-звучно, — король продолжал таращиться в одну точку.

Стражники подумали бы, что мальчишка помешался от всех треволнений, но сами видели перед носом пустую клетку.

— Проверь все углы, — приказал один стражник другому. У того на поясе болтались ключи. Он протянул связку напарнику и поднял факел повыше. Тот с опаской, оглядываясь по сторонам, открыл дверь и заглянул в камеру.

Пусто.

Он обошел ее всю, заглядывая в углы, нет ли где пролома, ведущего в соседнюю клетку или подземного хода. Поманил за собой второго, чтобы тот посветил.

Ничего.

Наконец они встали вполне удобно: тот, что с ключами — спиной к решетке, тот, что с факелом — рядом, в углу. Что-то лязгнуло, послышался короткий вскрик, удар, звон цепи… и факел покатился по камням. Дик прыгнул из-под потолка на голову одному стражнику, оглушив его, и мгновенно кинулся на другого, обвив его горло цепью. Потом, перешел стражнику за спину, держа его на "поводке".

— Подними ключи и погаси факел, — негромко велел он солдату. — Дернешься — придушу. Дверь закрой за нами… А эту открой. Молодец…

Гентли выскочил наружу, вторично за сегодняшнюю ночь не веря своему счастью.

— Сколько вас в караулке?

— Четверо, — жалобно ответил стражник, понимая, что его роль закончена.

И действительно, Дик сделал движение цепью. Правда, не затягивая ее на горле, а снимая. Но тут же ударил стражника цепью по шее, и оттащил в глубину камеры. Снял с него форменную куртку, забрал ключи и велел Гентли пожаловать сему доблестному охраннику с королевского плеча красный плащ. Желто-белый мундир он с отвращением набросил себе на плечи поверх кожаной куртки. После