"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

подери, вот же медиум только что тут стоял, как он сумел успеть прыгнуть в укрытие?! Но этот стремительный и профессиональный прыжок с перекатом оказался еще не последним фактом, который удивил Нилса. Когда из-за камня стремительно вынырнула фигура Секирина, то американец даже не успел этого осознать. «Та-та-та-тах!» – скороговоркой прозвучали четыре пистолетных выстрела. И камера вдруг пошатнулась.

На этом видеоряд обрывался. Всего несколько секунд, но зато каких! Мистер Нилс запустил видео снова, особенно тщательно просматривая момент прыжка Секирина и то, как он вел стрельбу. Даже его небогатого боевого опыта хватало на то, чтобы оценить хищную красоту движений Аида и отдать должное его подготовке. Но все же это совсем не тот результат, на который они рассчитывали. Не тот…

– Что вы думаете об этом сами, полковник? – Поинтересовался мужчина, откидываясь в кресле.

– Мы тесно сотрудничали с внешней разведкой, разрабатывая информацию по этому человеку, – доложил военный, – и они не сумели нарыть в его биографии эпизодов, где бы он смог обучиться ведению огневого боя на таком уровне. Более того, мы привлекли для разбора и оружейного эксперта. Знаете, каково было его заключение?

– Удивите меня.

– Такая неприцельная и скоростная стрельба невозможна в принципе. Вернее возможна, но только пули будут лететь куда угодно, кроме цели.

– Поясните. – Мистер Нилс нахмурился, находя слова собеседника бессмысленными.

– Господи… – военный промассировал переносицу с таким видом, будто разговаривал с клиническим идиотом. – Отдача, мистер Нилс. Каким бы метким стрелком ты ни был, как бы быстро ты не целился, ты не сможешь послать пулю точно в цель, едва только затворная планка вернется в исходное положение. Ни физически, ни физиологически. Так что если это не то паранормальное дерьмо о котором вы говорили, то я даже и не знаю, что сказать.

– Любопытно… очень любопытно… – хозяин кабинета задумчиво барабанил пальцами по столешнице, просматривая видео в замедленном воспроизведении. – Остальные три выстрела предназначались, насколько я понимаю, двум другим вашим агентам?

– Два. Первые две пули поймал открывший огонь солдат. Каким-то образом противник оценил ситуацию мгновенно и подстрелил только тех, кто взял оружие наизготовку. Четыре выстрела – четыре попадания. Живот, пах, колено, колено. Труп и два инвалида, которые теперь до конца своих дней не смогут сгибать ноги. Если, конечно, у них не найдется по три миллиона долларов на имплантацию искусственного сустава. Их солдатская страховка такого точно не покроет. И при всем при этом, не удалось подтвердить ожидаемую результативность боеприпасов на основе белого фосфора. Обычный человек должен был надолго выпасть из боя даже при легком ранении, а поражающие факторы химического вещества добили бы его в течение нескольких минут.

– Действительно… поражает. И какой из этого можно сделать вывод?

– Вы у меня спрашиваете? – Изобразил удивление военный. – Делать выводы это ваша работа, мистер Нилс. Так что не пытайтесь перекладывать ее на других.

– Я вас понял, полковник. Вы можете быть свободны…

***

Мертвец выглядел почти как живой человек, и двигался он вполне натурально. Это даже близко не было похоже на судорожные конвульсивные подергивания, которые присутствовали у поднятых мной покойников. Я даже стал подозревать, что это все-таки марионетка, или, если использовать терминологию самого Древнего – Приспешник. Но не успел я утвердиться в своих выводах окончательно, как Георг заговорил дальше:

– Слушай внимательно, Адепт, это мясо слишком бестолково и глупо, и вряд ли ты сумеешь заставить его повторить мое послание. – Манера разговора трупа была очень странной. Я видел лицо инквизитора, и никак не мог убедить себя в том, что говорит со мной не он, а древний Темный Жрец. Вероятно, нечто похожее ощущала Вика, когда я общался с ней чужими устами. – Ты очень хитро все организовал, доставив меня в самое сердце муравейника проклятых христиан. Я славно здесь поразвлекся! Ха-ха, Тьма и лед! Клянусь Мортой, ты был словно истинный лицедей, когда водил за нос этих никчемных ублюдков! Я смеялся до слез, когда потрошил разум этих ничтожеств.

От жуткого хохота, который вырвался из горла Георга, в моей груди поселился противный холод.

– Адепт, я отправил это мясо к тебе, чтобы передать, что наш уговор все еще в силе. Приди ко мне, и я тебя вознагражу. А до тех пор я буду изучать мир. Он… так сильно изменился. Но не мешкай, Адепт, я не люблю ждать. Моя благосклонность к тебе не будет вечной.

Мертвый Георг замолчал, глядя на меня вполне обычным человеческим взглядом, и я задумался над тем, что же мне делать дальше. Очевидно, что инквизиторы сильно недооценили своего врага, и обгадились по полной. Живое подтверждение этого стояло сейчас прямо передо мной. Точнее, неживое подтверждение…

Идти к Древнему на поклон я определенно бы не рискнул. И не потому что мне не хотелось узнать больше тайн своего происхождения, а потому что… ладно, чего уж кривить душой. Я боялся его. Он был слишком могущественен, властолюбив и своеволен. Рядом с ним, в лучшем случае, я буду находиться в положении слуги. А в худшем, он меня просто сотрет в порошок. Все-таки, я до конца еще не уверен, что он во всем был со мной честен. Вполне вероятно и то, что инквизиция сумела победить Темных Жрецов по той причине, что из-за своей непримиримой ревности к любому встреченному конкуренту, они не сумели объединиться и дать отпор.

Но что же получается? Сейчас где-то в самом сердце Рима, в священной резиденции Папы, свил гнездо древний монстр, который видел мир до изобретения пороха. А единственные, кто мог ему хоть как-нибудь эффективно противостоять, стали его первыми жертвами. Католики явно не рассчитали свои возможности, и теперь, скорее всего, вся христианская верхушка представляла собой стадо покорных зомби. Определенную роль в этом сыграл, конечно же, и я, но какой-то особой вины или угрызений совести по этому поводу не ощущал. Ватикан меня поставил перед таким выбором, что поступать иначе мне было совсем невыгодно. Не сказать, что у меня совсем не было выбора, но все же. Что посеяли, то теперь и пожинают. Таково было мое мнение на этот счет, и менять я его не собирался. Посыпать голову пеплом из-за чужих ошибок мне не улыбалось.

Однако я не мог смотреть за тем, как планета медленно