Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

Затем девушки вернулись с бани, Соя ненадолго заперлась в комнате и приговорила один из миклов, а затем нас позвали на ужин. К этому моменту девочка окончательно приободрилась и за ужином из раза в раз бахвалилась как она, с одним мечом, защищала Затару от похитителей и даже заколола одно.

— Но эти подлые засранцы напали со спины, — Соя стукнула кулаком по столу.

— Ты от кого слов таких нахваталась? — мой голос сквозил негодованием.

— Я… Но ведь они засранцы! — Соя верхней правой рукой махнула в сторону города. Сидящий напротив неё Моглус ухмыльнулся.

— Ликус этого не отрицает. Но престало ли тебе так скабрезно выражаться? — спросил ксат.

— Ну… — Соя потупила взгляд. — Хорошо, я поняла. Они… Ну да, они ведь теперь мертвы! А кое-кто скоро получит по заслугам, — Соя расплылась в самодовольной, радостной улыбке.

Странно смотреть на выросшую Сою. Ещё несколько месяцев назад её скулы по-детски торчали под кожей, а теперь лицо разгладилось, полностью сформировалось приятным овалом с чуть острым подбородком и щёчками, будто насмехающимися над стародавним состоянием девочки. Бледно-жёлтые волосы собраны конский хвост и задорно покачиваются от каждого движения, а шляпку, которую когда-то Соя выпросила подарком, не так давно отдала какой-то девочке в городе. Как мне сказал Моглус, шляпка стала мала Сое, а она как раз гуляла с Затарой, когда увидела грустящую малышку лет десяти. Нижняя пара рук у Сои была спрятана, так что они втроём прогуляли по городу несколько часов и в конце передала ей шляпку. Хоть и подарок, но я всё равно буду вместе с Соей, а другому ребёнку радость приятна.

— А чего хозяин так пристально на меня смотрит? — Соя кокетливо опёрла подбородок на ладошку и захлопала глазками. — Неужели мой хозяин влюбился не только в Затару, но и в… меня?

— Прошло всего лишь четыре месяца, — я перевёл удивлённый взгляд с Моглуса на Затару. Моглус развёл руками, а Затара покраснела и стыдливо отвернулась. Понятно, девичьи разговоры. Но, думаю, это не плохо. Обидно, что за прошедшие месяцы характер Сои ещё немного изменился, но девочка выросла, а это главное.

После ужина я отправился в нашу комнату с твёрдым желанием упасть в кровать — но мелкое наказание банным листом прилипла ко мне и всё щебетала, как она рада наконец-то быть вместе. Шедшая рядом Затара с покрасневшими щеками то косилась на мою свободную руку, то что-то про себя бормотала. Да и сразу лечь спать не вышло. Даже несмотря на переломанные левые руки, надёжно привязанные к телу, Соя со всей живостью рассказывала о прошедших месяцах. Девочка то махала целыми руками, то строила рожицы, то мерила комнату шагами в жарких рассказах о тренировках. Но вскоре усталость от произошедшего проявила себя. Соя широко зевнула и предложила дорассказать всё завтра.

Лёжа в отдельной кровати, я перед сном напоследок подумал, что Соя окончательно повзрослела. Она теперь — самодостаточная личность, раз вот так прервала собственный рассказ. Весной такого не могло произойди. Но стоило мне мысленно похвалить Сою и пожаловаться, что её шебутной характер мне нравился — как ночью меня разбудило [Чувство магии]. Ко мне приближался белёсый овал со стороны кровати Сои.

Я остался лежать на спине с закрытыми глазами, притворяясь спящим. По левую сторону от меня едва слышно скрипнул матрац, его чуть продавило. Кожей шеи я почувствовал дыхание, две перевязанных руки положились мне на грудь, а затем кто-то вкрай обнаглевший аж закинул на меня ногу. Я уже было подумал открыть глаза и дать Сое крепкого щелбана — но та тяжело, даже несколько испуганно вздохнула.

— Спасибо, хозяин, — прошептала та. Её щебетной голос дрогнул как от слёз. — Хозяин спас меня. Всегда спасает. Всегда…

Кровать чуть покачнулась, я почувствовал жар дыхания на своём лице, щёк коснулись упавшие пряди волос. А следом губы тронуло что-то мягкое.

— Хочу всегда быть с хозяином, — как-то по-особому ласково прошептала Соя и, аккуратно пристроившись рядом, положила голову мне на руку.

Очень скоро Соя мерно засопела, но обдумать случившееся мне не дал второй белёсый овал, вставший с кровати Затары и мышкой подошедший ко мне. Орчиха робко, неспешно легла рядом и украдкой провела пальчиками по моей щеке.

— Я надеюсь, что хотя бы ты пришла не для того, чтобы признаться в любви, — прошептал я, всё так же держа глаза закрытыми.

Лежавшая рядом Затара вздрогнула, шумно сглотнула, задрожала. И промолчала. Я едва удержал усталый вздох. Да, за орчихой что-то такое замечалось до моего отъезда, да и сложно было ожидать от Сои другого после того, как она выросла и теперь похожа на шестнадцатилетнюю девушку. Вот только у меня от этих «дел сердечных» только голова болит. Надо будет как-то со всем этим разобраться так, чтобы и девушек не обидеть, и держать их на расстоянии. Но что-то мне подсказывает, что чувствами этих двух мне управлять не получится.

— Я хотела поблагодарить вас. И сказать о ваших вопросах. О наших ритуалах.

— Если считаешь себя обязанной, то не надо.

— Нет, я… — Затара сжала край моей ночной рубахи, ища поддержки. — Я с вами и Соей. Да, я с вами. Мне не вернуться. Даа́та, мама мертва, а сестра должна будет меня казнить. Я ведь убежала, так считается. Моя семья теперь вы, господин, и Соя. Пожалуйста, позвольте мне…

— Тебе не надо задавать такие вопросы. Тебя семьёй считает Соя, а для меня этого более чем достаточно. Да и ты мне уже не случайный разумный, — сказал я всё так же с закрытыми глазами.

— Спасибо, — мелодичным голосом прошептала Затара и на долгую минуту замолкла, успокаиваясь. — Я хочу рассказать сама, господин. Просто хочу. Вы ведь спрашивали не просто так. Про пятьдесят лет. Именно столько должно потребоваться одному из детей Мкаа́тух, чтобы пройти все четыре этапа преображения. Последний — самый тяжёлый. Но сестра выдержит его. Она… — Затара поёжилась. — Пророчество мамы не врёт, она предсказала случившееся с нами давно, в её сне. Моя сестра возглавила племя. Она уже прошла одно преображение, но теперь обычные ритуалы ей не подойдут. Нужно больше рабов, и сильных, их [сила души] наполнит энергией сестру.

— Вы берёте души разумных? — на мой вопрос орчиха заёрзала головой, будто кивала.

— Избранная дочь народа пройдёт все четыре преображения, и когда небеса всполохнут белым, она получит ещё одно [провидение] и родит четверо детей. Они родятся с [провидением Дитя богов], станут аватарами наших богов, вырастут, пройдут ритуалы преображения и воплотятся в Мкаа́тух.

— То есть пятьдесят лет, и ещё лет пятьдесят на укрепление