Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

class="p1">Пока костёр горел, родичи охотно пользовались им. Я много лет показывал, что на огне можно греться, жарить мясо, сушить мокрую шкуру, обжигать копья и отгонять дымом насекомых. Некоторые уже сами клали мясо на горячий камень и ждали, пока оно прожарится. Однажды я ушёл с утра, а вернулся к холодной золе. Вокруг сидели взрослые, рядом лежали дрова, Левша скоблил своё копьё. Угли успели погаснуть, хотя достаточно было подбросить несколько сухих веток. Я снова развёл огонь и вспомнил Дикого. Он бы увидел эту холодную золу и, пожалуй, даже не удивился.

У меня было длинное копьё с аккуратно посаженным в расщеп черешковым наконечником, короткая копьёмёталка, четыре лёгких дротика, нож, огневой набор, мотки растительного шнура, несколько костяных проколок и запас подходящих камней. Всё помещалось в сумке с двумя широкими ремнями, которую я носил на спине. Местные сначала пытались вытаскивать из неё заинтересовавшие вещи. После нескольких ударов по пальцам привычка прошла. Сделать что-то похожее самостоятельно никому не пришло в голову.

Длинноногие подходили всё ближе. За один сухой сезон мы трижды находили их следы на участках, которыми пользовались годами. У большого водоёма они однажды появились раньше нас. Их было меньше тридцати, но копья у большинства оказались длиннее наших, а мужчины двигались плотнее и не разбегались при первом крике. У двоих я увидел большие двусторонне обработанные камни. Один резал таким мясо, второй раскалывал кость.

Наши самцы начали обычную демонстрацию: подняли палки, закричали, несколько человек бросились вперёд и остановились. Чужие не побежали и вместо отступления двое вышли навстречу, остальные разошлись шире и оставили за спинами женщин с детьми. Один мужчина метнул копьё. Оно упало перед нами, и наши передние самцы сразу отступили на шаг.

Вместо нового крика я ответил дротиком, выбрав не грудь и не живот, а наружную часть бедра самого смелого. Мужчина дёрнулся уже после броска. Наконечник вошёл сбоку, нога подломилась, и он упал. Чужие закричали, несколько копий поднялись одновременно. Наши, наоборот, подались назад. Я мог свалить ещё двух или трёх, но потом остальные пошли бы на нас, пока женщины с детёнышами выбирались через открытое место.

Я показал Седой движение прочь от воды. Она оглянулась на чужих, на раненого, которого уже подхватывали товарищи, и повела женщин в сторону леса. Мужские банды отступили следом. Никто нас не преследовал. Длинноногим нужен был водоём, а не наши трупы.

Вечером мы сидели в сырой низине, где вода оставалась только в мелких ямах между корнями. Крикунья дважды поднимала тревогу из-за шорохов, Плосконосая отобрала у подростка хороший отщеп, Левша молча точил обугленный конец копья о камень. У большого водоёма в это время уже сидели другие люди.

Я мог сделать ещё десяток копьёмёталок, раздать их мужским бандам и в следующий раз оставить у воды несколько чужих трупов. Но наши женщины уже вылизывали влагу из ям между корнями, а длинноногие удерживали водоём без единой новой потери. Я не собирался терять взрослых самцов ради этого места.

На следующий день я повёл всех к большой реке и начал строить плоты. Прямые лёгкие стебли густо росли на влажных участках; я срубал их каменным теслом и укладывал рядом. Для обвязок нашлись толстые гибкие стебли лазящей пальмы. Я стянул ими продольные стволы и закрепил сверху три поперечины. Травяные верёвки рядом с такой обвязкой быстро растягивались и рвались, поэтому их оставил для мелкой работы.

Первым помогать начал Левша: я показывал, куда тянуть, а он повторял движения. К вечеру первого дня он уже сам поправлял ослабшие витки возле поперечин. Другие самцы стали помогать только после того, как я столкнул готовый плот в воду, сел сверху и проплыл вдоль берега. На настил сразу полезли шестеро. Плот накренился, двое испугались и прыгнули обратно, третий полез к сухому краю через чужие ноги. Через минуту в воде сидели все шестеро, а Седая смотрела с берега и подходить не собиралась.

К концу недели у нас было четыре плота, ещё через неделю — девять. Все получились разными: один шире, другой длиннее, третий пришлось усиливать после первой треснувшей связки. Женщины привыкали к настилам медленнее мужчин. Детёнышам понравилось сразу, пока один не провалился между двумя стволами и не застрял ногой. Седая вытащила его за руку и потом два дня отгоняла малышей от воды.

Пока мы осваивали первые плоты, на противоположном берегу показались трое чужих самцов. Один отличался светлым рубцом над левым глазом, из-за которого бровь казалась почти белой. Его я сразу назвал Белобровым. Он был крупнее Левши и к незнакомым вещам подходил осторожно: долго смотрел, потом трогал и только после этого оставался рядом. За ним появились ещё мужчины, затем женщины с детьми. Вся группа была примерно вдвое меньше нашей.

Наши мужские банды моментально забыли о плотах. Самцы выстроились вдоль воды, закричали, начали бить палками по земле. Чужие ответили тем же. Белобровый вошёл по колено в реку и несколько раз ударил себя кулаком в грудь. Левша поднял копьё и шагнул вперёд.

Когда расстояние между ними сократилось до нескольких шагов, я ударил древком по воде так, чтобы брызги попали обоим в лица. Левша отскочил от неожиданности, Белобровый показал зубы и потянулся за камнем. Я положил кусок мяса на край плота и отошёл, однако Белобровый не приблизился. Мясо тут же стащил один из наших подростков. Левша отнял кусок, подросток вцепился в него, и вместо драки с чужаками началась возня среди своих.

Первые три дня мы держались порознь и следили друг за другом. На второй день Плосконосая перешла мелкое место за корнями и начала собирать клубни почти рядом с чужой самкой. Обе порычали, несколько раз толкнули друг друга плечами, но ни одна не ушла. На третий день Белобровый дал мне посмотреть свой отщеп, а через минуту попытался вытащить нож из моей сумки. Я вывернул ему кисть и оттолкнул; больше к моим вещам он не лез. Только на четвёртый день обе группы смогли находиться рядом без постоянной угрозы драки, хотя ночью по-прежнему спали на разных берегах.

На четвёртый день в верховьях реки послышались чужие крики. Белобровый сразу поднялся, а его люди сгрудились ближе к воде. Через некоторое время на дальнем открытом месте появились две длинноногие фигуры. Белобровый посмотрел на них, потом на наши плоты и впервые сам ступил на один из настилов. В следующие дни мы достроили ещё шесть плотов, и люди Белобрового осваивали их вместе с нашими. К началу настоящего сплава почти все взрослые