Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

смогла вернуть ему здоровье, удалось лишь вытянуть с того света и расплатиться своими знаниями, своей памятью, – она взглянула на бывшего мага. – Ты готов расплатиться воспоминаниями, чтоб вновь ощутить силу?

– Какими именно? – насторожился Митя.

– О, Митенька, Зазеркальная магия не позволяет выбирать, она просто стирает что-то в обмен на чары. И вот ты уже не помнишь, что ел на завтрак, как пахнет сирень или, – волшебница прищурилась, – была ли у тебя сестра.

– Какая сестра? – Митя смутился.

– Это я так, для примера, – хмыкнула Аделаида и вновь повела пальцами. Серебристая сеть, которую за это время создала игла, вдруг потемнела и будто бы раздвинулась, растянулась в воздухе. Митя смотрел на блестящие нити, сквозь которые просвечивал камин и статуэтки на нем, и видел нечто другое. Пламя только разгоралось, дрова еще не успели почернеть от жара, а стрелки каминных часов указывали на раннее утро.

– Точно из отражения гляжу, – пробормотал он.

– Именно – все это отражение нашей реальности, то самое, которое осматривают Зеркальщики. Все мы входим в зазеркалье – кто на миг, кто на несколько минут. И крутим отражения вспять, пытаясь разглядеть прошлое. Зазеркальная магия же сама крутит магом.

– Навсегда? – Митя забарабанил железными пальцами по подлокотнику кресла, цокающий звук эхом разнесся по комнате.

– Пока приживается, после ты управляешь ею. Хотя в твоем случае я не представляю, как могло бы быть, – Аделаида хлопнула в ладоши, и сеть исчезла, рассыпалась блестящими крошками.

– Могло бы быть, – насторожился бывший маг, – то есть вы не станете обучать меня этому?

Аделаида Львовна тихо засмеялась:

– Митя. Дружочек. Ну, подумай, к чему мне это? Совсем недавно ты работал на департамент и господина Шапина. Неужели ты думаешь, что я поверю твоему столь быстрому превращению в борца с несправедливостью?

– А у меня на то свои причины, знаете ли, – Митя постарался добавить резкости в слова, – я лишился руки, магии и взамен получил задание, из которого мне даже не обещали выйти живым. Как вам, хороша награда? Так что да, я не радею всей душой за ваше дело, но я желаю вернуть себе магию. И далее – слово чести – я буду верен вам, ведь вам нужны свои люди?

– К чему мне человек, за которым теперь охотится полиция и департамент, на которого указывают пальцем как на убийцу Иннокентия Васильевича, если ты не забыл?

– Этого требовало дело. Алексей велел разузнать и убрать того, кто пожелал смерти Парусову, и я выполнил!

– Выполнил и тут же усомнился, что убиенный был виновен, да еще и Петра подозревать стал. А ведь он служил нам долгие годы. Вот уж большая потеря для организации, жаль, что Алексей не сдержался, – Аделаида вздохнула.

– Петр сам виноват. Нечего было кидаться на Алексея Михайловича, – буркнул Митя, прикидывая, как бы подобраться ближе к волшебнице, чтобы суметь обезвредить ее.

– Только поэтому ты здесь, – кивнула та, обдав его неожиданно холодным взглядом. – Но чего бы тебе ни пообещал мой сын, отвечу так: этого не будет, ибо я не доверяю тебе.

Между тем в комнату вошла Лютикова и встала рядом с хозяйкой. Ее бархатное платье неприятного бурого оттенка с крашеными кружевами и платок с бахромой, что она то и дело перебирала пальцами, раздражали Митю. Да и лишние глаза тут были ни к чему. Опять же наверняка у торговки при себе имелся артефакт, которым она могла защитить волшебницу в случае чего.

– Вы собираетесь изменить порядок, – тихо начал Митя, с трудом удерживая рвущийся наружу гнев. – Для этого ваши люди шантажируют фабрикантов, губернаторов и глав заводов по всей стране. Вы собираете информацию о заказах от императора – ведь кто владеет информацией, владеет миром. Вы не обращаете внимания на сопутствующие потери, будь то мальчишки-студенты или представители Зеркальной магии. Вы желаете свергнуть Александра? Так?

– Ну нет, император останется на своем месте, – отрезала Аделаида Львовна. – Не для того мы предотвратили покушение на него год назад, чтобы теперь убрать с доски. Мы действительно сделаем мир лучше, а так называемые потери… ничтожны. Были – не были, кому какая разница.

– Есть разница, – Митя резко поднялся со своего места. – Жизнь каждого человека, будь то маг или обычный горожанин, бесценна, и не вам решать, жить ему или умереть.

– Вот как ты заговорил, Митя, – волшебница поднялась ему навстречу. – А как же твое желание вернуть магию вопреки всему? Вопреки личным правилам и морали? Разве не ради этого ты обагрил руки кровью?

– И буду сожалеть об этом до конца своих дней, – рыкнул Митя, прикидывая, что нейтрализовать волшебницу, увы, нечем. Оставалось только ударить, но это претило всей его натуре.

– Сделанного не воротишь, – напомнила Аделаида. – Если ты и вправду ради возвращения магии решился на такой проступок, то для меня вдвойне удивительно, что сейчас ты упрекаешь меня – единственного человека, готового тебе помочь, – в холоднокровии и жестокосердии. Знаешь, Митя, один мой хороший знакомый говорит: у каждого своя страсть. Например, у одних – город на Неве, у других – приключения, я бы даже сказала, злоключения. И ты, юноша, явно из последних.

Ее слова будто обожгли Митю. Он слышал голос Аделаиды Львовны, но перед ним, подле ворот Александровского сада, под нескончаемым дождем стоял Серый человек, рассуждающий о Петербурге. Что-то щелкнуло в голове бывшего мага, и Митя точно воочию увидел всю замысловатую паутину, сотканную этой женщиной. Заговорщик Парусов, люди-марионетки, жертвы в Крещенске, Иннокентий как подставное лицо… Почему?

– Почему? – произнес Митя, не сводя взгляда с волшебницы, и его вопрос, кажется, удивил ее.

– Почему? – переспросила Аделаида. – Что именно «почему»?

– Почему вы приказали своему помощнику, господину в сером, убрать Парусова? Вам не понравился его эксперимент с Клавдией Александровной? Стало страшно, что можно одурманить не только людей, но и магов, так? А Иннокентий Васильевич? Близко подошел к разгадке? Личная неприязнь? Не важно. Его избрали жертвенным агнцем, чтоб я прошел это испытание кровью, а заодно убили неугодного.

– Ты умен, Демидов, и одновременно глуп, – волшебница чуть вскинула голову, и Митя заметил, как медленно она поворачивает запястья, точно желая показать ему раскрытые ладони. – Я не стану раскрывать все карты. Меня предупреждали, однако…

Договорить ей Митя не дал, резко вскинув руку и метясь в челюсть. Его удар почти достиг цели, но каким-то непостижимым образом на его пути вдруг оказалась Лютикова. Железный кулак врезался в ее лицо. Под механическими пальцами хрустнули тонкие косточки. Торговку откинуло назад, и, упав, она стукнулась головой о каминную решетку. Мраморные плиты окрасились алыми каплями, и под неподвижным телом тут же начала образовываться темная