Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

«Тортиком» оказалась четырёхэтажная конструкция весом в полсотни килограммов. Судя по тому, как от этого подарка фонило магией, даже муку суманьцы делали из аномальных растений. Некоторые из владетелей первого круга даже просканировать мой подарок пытались, но ни у кого толком не вышло понять, какой же эффект будет у подобного кондитерского изделия.

— Спасибо, Аня, — с улыбкой обняв сестру, произнёс я и негромко добавил. — Если кто-то из дворян отравится вашим подарком, то у меня будут проблемы.

— Обижаешь, брат! — так же тихо ответил Улитка. — Разве что сил немного добавится у них. Может Источники очистятся. Но может быть проблема если у кого-то аллергия на клубнику. Её из Себыкино везли.

— Понял, — серьёзно ответил я. За аллергические реакции сильных магов точно можно было не переживать.

Дальше началось основное мероприятие. Для меня оно в большей степени состояло из общения с членами союза владетелей. Действующими и будущими. Светлейший князь Пожарский и князь Эльдаров были торжественно приняты в союз Тверских владетелей. Оба на общих условиях, что для многих стало удивительным фактом. Учитывая статус и влияние губернатора Твери, многие ожидали особых привилегий для этого рода, но Евгений Александрович правильно рассудил, что сейчас не тот случай, когда стоит бороться за выгоды для своего рода.

Ближе к вечеру гости начали разъезжаться по домам, а мы всей семьёй провожали их на парковке. Когда территорию имения покинул последний автомобиль высокородных дворян, ко мне подошла Настя.

— Как вам мероприятие, ваша светлость? — спросила Анастасия.

— Всё просто замечательно, Насть, — с улыбкой ответил я. — Спасибо тебе за всё. Не думал, что получится организовать что-то настолько семейное и спокойное. Жалко только, что здесь одни дворяне были. Может махнём в Себыкино? Как думаешь, нам там обрадуются?

— Ещё как… — загадочно улыбнулась Настя. — Зря что ли они несколько дней готовились к празднику? Если тут мы закончили, то можем выдвигаться прямо сейчас.

На вторую часть банкета отправились только самые близкие. Моя семья, Бернхард и высшие оборотни. Никто из них не уехал в столицу и весь вечер мы провели в Себыкино. Там, по уже сложившейся традиции, накрыли столы для всех желающих и мы веселились до глубокой ночи.

Уже далеко за полночь, когда мы перепробовали все, в прямом смысле этого слова, волшебные наливки Пескарёва и Сашка, я сидел за столом и наблюдал за веселящимися жителями моего владения. Очень редко получалось увидеть их в таком настроении и я тихо радовался, что люди могут хотя бы временно забыть о невзгодах и тревогах обычной жизни.

В какой-то момент я ощутил на себе внимательный взгляд и повернулся к Ивану. Чёрные глаза личного слуги Императора, как всегда, оставались непроницаемыми, но я теперь немного иначе воспринимал реальность.

— Мне кажется, что ты что-то хочешь мне сказать, Иван, — негромко произнёс я и оборотень нескладно поклонился мне. На его лице появилось слегка виноватое и расстроенное выражение.

— Я не хотел портить такой замечательный день, ваша светлость, — произнёс Иван.

— Этот день закончился несколько часов назад, и он действительно был просто отличным, — с улыбкой ответил я. — Рискну предположить, что правитель Империи просил тебя напомнить мне о моих обязательствах.

— Три дня, отведённые на подготовку, истекли, господин, — сообщил личный слуга главы рода Романовых. — Ситуация немного стабилизировалась, но лучшие дворяне страны продолжают нести серьёзные потери.

— Что ж… Свою передышку я получил, — сделав глоток ароматной настойки из двадцати аномальных трав, ответил я. — Утром я соберу отряд и мы выдвигаемся в Краснодар.

И тут же понял, что Иван рассказал далеко не все новости, это было видно по его всё еще мрачному лиц.

— Но это не все, что ты хотел сказать? — теперь нахмурился уже и я.

— Обстоятельства изменились, господин, — поняв, что молчать дальше нет смысла, ответил Иван.

Центральная Африка

Где-то в тропических джунглях

Чёртов дождь не прекращался ни на минуту, как и не прекращалась долгая погоня племени Бриссу за экспедиционным корпусом герцога Клозе. Хотя… От корпуса практически ничего не осталось, да и сам герцог бесславно погиб вместе со своим штабом, став одной из самых «жирных» жертв Серого Тумана.

Да, именно так назвали это явление австрийские бойцы, когда первый раз столкнулись с ним. И тогда же и понесли они первые потери. Как позже разобрались с явлением маги, Серый Туман был каким-то сильным заклинанием. Причем, заклинанием вне аспекта, а если быть точным — то смесью пяти аспектов. да-да! Тот самый грязный Эфир, который мечтали получить все без исключения государства этого мира. Причем, получить в стабильном состоянии, а не в качестве условной «бомбы», которая взорвется в самый неподходящий момент.

Бриссу смогли это сделать и успешно применяли грязный эфир против своих врагов. Экспедиционный корпус Австрийской Империи спас тот факт, что хороших магов в корпусе было сильно больше, чем у обороняющихся Бриссу. Ну и загадочное устройство маркиза Зигфрида Спанхейма также помогло.

Грязный Эфир против Грязного Эфира. Вот только, устройство спецотряда маркиза имело время действия и перезарядку. А маги Бриссу были ограничены только своими силами и амулетами. Амулеты у них были преотличные, выступая то ли накопителями Грязного Эфира, то ли вообще — их производителем. А силы… Силы эти чернокожие фанатики не жалели, высушивая свои тела досуха. Ни одного мага Бриссу не удалось захватить живым — либо они умирали от ран, либо превращались в иссохшие мумии, высасывая из себя всю энергию до последней крохи. Чёртовы фанатики!

Барон Ганс фон Ведель, ягдмастер Его Императорского Величества Фердинанда II, командир спецотряда «Шварцхунды» сидел на поваленном дереве и судорожно пытался прикурить промокшую сигарету. При том, что курить он бросил уже много лет назад, прямо сейчас у него возникло резкое желание вернуться к старой привычке.

И это было, в принципе, объяснимо. «Шварцхундов» больше не существовало. Не существовало, как подразделения, которое в состоянии выполнять более-менее достойные задачи. Сорок три мага и двести двадцать два бойца — это всё, что осталось от трехтысячного