Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

– А Старов большой город?

– Да, очень.

– Самый большой?

– Не знаю, – пожала плечами женщина. – Наверное, есть и побольше. Но я была только в нём.

– А Приют Матери и правда такой огромный, что туда весь Старов влезет? – Большие, густо обрамлённые длинными ресницами глаза девочки внимательно глядели на мать.

– Не помню точно, но Приют Матери очень просторный. Я видела его лишь однажды, издалека, когда мне было одиннадцать лет, точно как тебе сейчас.

Девочка снова зажмурилась, пытаясь представить себе здание размером с целое поселение.

– В нём живёт Матерь-Земля? Это её дом?

– Наверное, это мне неведомо.

– А она красивая?

– Кто? – не поняла мать.

– Ну она… Наша богиня.

Женщина ненадолго задумалась.

– Она всегда разная. Люди, которые встречали её, рассказывают о ней всякое.

– Что? – Девочка подпрыгнула от любопытства.

– Будто в конце зимы и в начале весны она выглядит как прекрасная юная белокурая девочка с зелёными глазами. Прямо как ты! – с улыбкой добавила мать, ласково погладив дочь по голове.

– А летом?

Ядвига – или, как ласково её называли дома, – Яся, знала, что Мать-Землю часто представляют как похожую на неё девушку.

– А летом она становится старше и появляется как взрослая дева, наряженная в очень красивое платье изумрудного цвета. Мужики часто видят её, работая в полях. Правда, близко она не подходит, гуляя поодаль, в окружении птиц и зверей. В таком виде она пребывает до самой осени. Тогда Матерь является в облике пожилой женщины. Но, даже постарев, остаётся прекрасной.

– Она остаётся прекрасной, так же, как и ты, мамочка? – улыбнувшись полными алыми губами, спросила девочка.

Женщина не ответила, лишь пожала худыми плечами. Она знала, что её красота осталась далеко в прошлом. Хотя Ге́двике было всего тридцать пять лет, тяжёлый труд и необходимость одной тащить на себе хозяйство рано превратили её в старуху.

– А что же происходит с богиней зимой?

– Когда землю сковывают морозы, она спит в Приюте, о котором я рассказывала тебе. Спит и видит сны о весне, приближая её. И перерождается, чтобы, когда сойдут снега, снова предстать в виде юной девочки. Такой, как ты. – Мать ласково провела ладонью по лицу дочери. – У неё всё так же, как у нас, людей. Юность, зрелость, старость и смерть. Только Матерь, в отличие от нас, каждый год умирая, снова оживает.

Девочка внезапно погрустнела.

– И ты умрёшь? – сдвинув брови, спросила она, внимательно глядя на мать.

– Да. Однажды настанет и мой черёд, – подтвердила женщина, но, увидев, как расстроилась дочь, тут же добавила: – Но это будет ещё очень нескоро!

Лицо Яси немного прояснилось. Хозяйка бросила быстрый взгляд на почти догоревшую лучину.

– Всё, пора спать! Ты ведь помнишь, какой завтра день?

– Да! – радостно воскликнула девочка. – Мой!

– Верно, твой, – улыбнувшись, подтвердила женщина. – В этот день Матерь-Земля подарила мне тебя. Погода тогда была такой же, как сейчас: ветер, метель. Ты родилась такой маленькой! Видела бы ты, как счастлив был твой отец! – На мгновение глаза Ге́двики заволокла пелена печали, но она тут же взяла себя в руки. – Знаешь что?

– Что? – задорно спросила Яся, хитро прищурившись.

– Тебя ждёт подарок!

Девочка радостно запищала.

– Что там, мамочка?

– Не скажу!

– Бусы? Или, может, гребень для волос?

– Завтра узнаешь! – Женщина подтянула одеяло выше, почти до самого подбородка Ядвиги. – Всё, спи! Пусть Велу́на наградит тебя добрыми сновидениями, доченька.

Малышка послушно закрыла глаза и отвернулась к бревенчатой стене, законопаченной рыжим болотным мхом. Поцеловав девочку, женщина тяжело поднялась с лавки, которая одновременно служила и кроватью для Яси. Затем она крадучись направилась в дальний угол хаты, скрытый от глаз ребёнка печью.

Подойдя, аккуратно, не издавая ни звука, достала из грубого, сбитого ещё её мужем, сундука свёрток. Сев на пол у печи, развернула узел. Встряхнув, подняла перед собой на вытянутых руках платье. Красивое, из выкрашенного в зелёный цвет добротного сукна, оно было сшито её собственными руками.

Чтобы купить ткань и белоснежные бусины, которыми был расшит ворот, Ге́двика ещё весной устроилась батрачкой к сельскому старосте Э́ддару. С бе́резня по заре́в она работала на его полях по десять часов в день, совмещая этот труд с заботой о собственном хозяйстве, и, наконец, смогла к концу лета скопить на отрез, покрытый дорогим красящим зельем.

Ядвига была третьим ребёнком Гедвики. Двое её первых детей, сыновья Ри́мар и Хмельд, погибли несколько лет назад вместе с их отцом. В ту зиму, необычайно холодную даже по местным меркам, Ро́милд, хозяин дома, с мальчиками отправился вглубь Чёрной пущи за дровами.

Морозы стояли лютые, многие жители Чернянки загоняли скотину в хату и спали с ней вместе, ибо в хлеву козам и коровам было не выжить при такой стуже. Печи топили круглые сутки, и хворост был нужен как никогда.

Трудно сказать, что произошло тем днём. Многие в деревне считали, что родные Гедвики столкнулись со скитающимся по лесу вурдалаком. Другие думали, что причиной случившемуся стала обезумевшая от мороза и голода стая волков.

Уехав утром, Ромилд не вернулся ни в тот вечер, ни в следующий. Лишь на закате второго дня на окраине Чернянки нашли Хмельда, младшего сына. Он был искалечен, от ног остались лишь рваные ошмётки. По снегу за юношей тянулся кровавый след, ведущий в лес. Видимо, он полз, стараясь спастись, но Матерь-Земля не смилостивилась над ним.

Позже деревенские мужики пошли по этой тропинке, напоминающей алую ленту вглубь Пущи и принесли в деревню тела Римара и Ромилда – в состоянии ещё худшем, чем Хмельд.

Так Гедвика разом потеряла любимого супруга и сыновей, оставшись с маленькой Ядвигой на руках.

Обычай этих земель требует обязательного погребения тел, потому всю зиму, до самой весны, изувеченные останки мужа и мальчиков лежали в сенях, накрытые ветхой тряпицей, и мать с дочерью долгие месяцы глядели на них, заходя в хату и выходя из неё.

Невозможно сосчитать, сколько слёз было пролито Ясей в ту зиму. Сердце женщины до сих пор сжималось, когда она вспоминала об этом.

Гедвика старалась делать всё, чтобы порадовать её. Спрятав поглубже в сердце собственную боль, она начала жить лишь ради Яси. Вот и теперь, вставая до рассвета и тяжело работая весь день, ночью она садилась за шитьё, чтобы порадовать девочку в её день рождения.

Дочь росла настоящей красавицей. Мать видела, как она гордится сходством с Матерью-Землёй. И потому мысль о новом, красивом зелёном платье, таком же, как у покровительницы этих земель, давно появилась в голове у Гедвики. Женщина была