Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

И почему-то был уверен, что она права.

Глава 8

Чем дальше мы ехали, тем сильнее менялся пейзаж. Сначала лес просто начал редеть, между деревьями появлялось больше света, потом всё чаще попадались открытые участки, где ветер гулял свободно, без всяких преград. Дорога стала шире, на ней начали встречаться повозки, всадники, иногда даже небольшие обозы.

Через какое-то время пошли ручьи. Сначала мелкие, которые можно было перейти, даже не замочив сапог, потом глубже. Несколько раз пришлось переходить вброд, ведя коней за повод и внимательно проверяя дно. Вода была холодная, быстрая, но ничего опасного.

Потом начались реки.

Уже не такие, через которые можно просто так пройти.

Через часть были перекинуты мосты. Разные. Где-то новые, крепкие, с ровными досками, где-то старые, перекошенные, с проломами, через которые приходилось вести лошадей осторожно, почти по краю.

Настя всё чаще оглядывалась по сторонам.

— Здесь всё как-то иначе, — сказала она.

— В каком смысле? — спросил я.

— Меньше леса. Больше дорог. И людей больше.

Я кивнул.

— К центру подъезжаем. Такие места всегда живут активнее.

Через пару часов дорога вывела нас к реке, которая уже выглядела серьёзно. Широкая, тёмная, с сильным течением. Ни о каком броде речи не шло. У берега стояла баржа, а рядом толпилось несколько повозок и всадников, ожидающих переправы.

Мы подъехали ближе.

Перевозчик — крепкий седой мужик — лениво посмотрел на нас, потом на коней, потом на оружие.

— На тот берег?

— На тот, — ответил я.

Он прищурился, будто что-то прикидывал.

— Сотня золотых.

Настя сразу повернулась ко мне.

— Не многовато ли?

Перевозчик даже бровью не повёл.

— Для вас — не много.

Я несколько секунд смотрел на него, потом достал кошель.

— Ладно.

Настя тихо фыркнула, пока я отсчитывал монеты.

— Ты даже не торгуешься.

— Если человек называет такую цену спокойно, — ответил я, — значит уверен, что я всё равно заплачу.

— Или уверен, что без него мы не переправимся, — добавила она.

— И это тоже.

Монеты перекочевали в руки перевозчика, и он сразу махнул рабочим.

— Загоняйте.

Мы поднялись на баржу вместе с остальными. Лошадей поставили у борта, доски под ногами тихо скрипнули, когда баржа оттолкнулась от берега.

Река оказалась широкой. Пока мы медленно двигались к другому берегу, я смотрел вперёд.

Сначала видел только холмы.

Потом над ними показалось что-то тёмное.

Ещё через минуту стало понятно — это стены.

Каменные.

Высокие.

Когда мы подплыли ближе, город открылся полностью.

Массивные стены возвышались над округой, башни поднимались над рекой, а за ними виднелись крыши домов, сложенных из камня, а не из дерева, как почти везде вокруг.

Я невольно усмехнулся.

— Вот это уже больше похоже на нормальный город.

Настя смотрела вперёд, прищурившись.

— Он… чужероден.

— В каком смысле?

— Слишком большой. Слишком монументальный. Не как всё остальное в этом королевстве.

Я кивнул.

Она была права.

После старых деревянных крепостей, лесных дорог и небольших поселений этот город выглядел так, будто его строили люди, которые не собирались никуда уходить.

Камень.

Башни.

Толстые стены.

И ощущение, что здесь всё держится не на традициях, а на силе.

Мы с Анастасией въехали в город без всяких проблем, но почти сразу стало понятно, что что-то здесь происходит. На окраине было слишком тихо. Людей почти не видно, лавки закрыты, даже обычного городского шума не слышно. Зато стражи было больше, чем в прдобных городах, и стояли они как-то напряжённо, постоянно поглядывая в сторону центра.

Когда мы проезжали мимо, я услышал разговор двух солдат.

— Угораздило же меня Жана сегодня подменить… — ворчал один. — Он ведь точно знал, что сегодня суд будет.

Второй хмыкнул.

— Конечно знал. У него жинка секретарём у главы города работает.

Первый посмотрел на него с подозрением.

— А ты чего такой довольный?

— Да потому что глава тот ещё ходок, — весело ответил второй. — А жинка Жана у него почитай седьмой год в секретарях.

Первый прыснул.

— Думаешь, у Жана рога отросли?

— Я не уверен, что он вообще своих детей воспитывает, — усмехнулся второй.

Мы проехали дальше, оставив их спорить.

Анастасия повернулась ко мне.

— Может посмотрим суд?

Я поморщился.

— Не очень люблю всё это. Суды, казни и прочие развлечения толпы.

— А что делать? — пожала плечами она. — Судя по всему, там весь город собрался.

Я огляделся и понял, что она права. Лавки закрыты, таверны закрыты, улицы пустые. Значит, все действительно ушли и нам даже заселиться некуда.

— Похоже, без вариантов, — вздохнул я. — Поехали смотреть представление.

Чем ближе к центру, тем больше становилось людей. Вскоре мы выбрались на большую площадь, где уже собралась толпа. В середине стояли семь старейшин за длинным столом, а перед ними — подсудимый.

Парень. Лет тринадцать, не больше. Крепкий, уверенно держится, одет неплохо, доспехи лёгкие, но добротные. Только без оружия — видимо, отобрали.

Один из старейшин держал в руках свиток.

— Твоя подпись? — спросил он.

— Моя, — нехотя ответил парень.

— Тогда я не понимаю, чего ты споришь. Деньги взял?

— Взял.

— А работу не выполнил.

Парень нахмурился.

— Мне сказали, что там Разлом двустихийный. А он четырёхстихийный! Я не подписывался умирать.

Старейшина даже не поднял головы от свитка.

— В договоре написано: «Разлом у тракта в двадцати милях от города». Здесь нет ничего про стихии.

Парень опустил взгляд.

— Это устно обговаривали. Я сразу сказал, что больше двух стихий не потяну. Я уже проверял.

Старейшина перевернул страницу.

— Тогда верни деньги заказчику с учётом пени за отказ от выполнения контракта. Такой пункт в договоре есть.

Парень резко поднял голову.

— Да вы издеваетесь?! Там штраф в десять раз больше задатка!

— Значит, читал, — спокойно ответил старейшина.

— У меня нет таких денег!

— Тогда выполняй контракт. В этот раз тебя сопроводят до входа в Разлом и подождут пару дней, чтобы ты не сбежал.

Парень сжал кулаки.

— Не пойду я туда! Я жить хочу!

Старейшина поднял взгляд.

— И что нам с тобой делать?

— Я могу закрыть мелкие Разломы, — быстро сказал парень. — Хоть десяток. Но не этот.

— Такой вариант нас не устраивает, — холодно ответил старейшина.

Я уже собирался отвернуться,