Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

«Прикуси язык!» — хотелось выкрикнуть ей, но благоговение в голосе первокурсницы было столь искренним, что я пожалела беднягу. Она не виновата в моих несчастьях, но разъяснительная беседа не помешает.

— А ну расходитесь! — прошипела появившаяся из ниоткуда секретарша Персилии. Ею была многоопытная и уже потерявшая былой лоск ламия, наверное, видевшая, как основали Кломмхольм. — По классам, быстро!

Всё тут же пришло в движение. Ламии быстры, и в течение пяти минут площадка перед доской объявлений опустела.

— Увидимся через два часа, — прошептала я Виктории и пожала её худую руку. — Встретимся здесь. Мне надо переговорить с тобой.

— Со мной? — щёки бывшей ундины даже порозовели от удовольствия. — О, Регина, это такая честь. Я готова на любые жертвы.

Блин, дурёха подумала, что я буду просить её помочь в расследовании. Да ты ещё пару месяцев назад была в своём мире и плавала по волнам бескрайнего океана, а теперь решила, что я нуждаюсь в твоей помощи!

Подумав так, я прикусила язык. Вероятно, Дракон думал обо мне схожим образом.

— Вот и хорошо, — кивнула я, встретившись с Викторией взглядом. — Не опаздывай.

А сама заспешила на занятие по Анимагии. Мне надо было спросить преподавателя о доппельгангере, который внезапно так активно взялся мне помогать. Не повредит ли это в дальнейшем? Анимагия не пользовалась популярностью у ламий, они чурались теплокровных зверей, как те избегали больших змей.

И тут оказалось, что мне в этом плане посчастливилось. Только нет ли у такой прочной связи с пантерой обратной стороны? Вот это я и хотела прояснить сегодня.

* * *

Шекхам Флоус снова восседал за преподавательским столом и мягко улыбался, приветствуя каждую вошедшую адептку.

— Ну а теперь, когда все в сборе, мы сможем наконец обсудить ваши успехи, — произнёс он, обводя всех взглядом.

По сравнению с прошлым разом ряды учащихся поредели. Так бывало всегда: после первого занятия отсеивались те, кто не считал предмет интересным для себя лично. Анимагия не входила в цикл обязательных к изучению дисциплин.

Но мне нежданно-негаданно занятия пригодились. Ещё бы, с первого раза мне удалось не только крепко привязать к себе доппельгангер, но и сродниться с ним в важный момент настолько, что я стала пантерой, а пантера — мной.

Однако задавать вопрос при всех в мои планы не входило. По Кломмхольму и так разнеслись слухи, что я каким-то образом попала в команду дознавателя из столицы, а так как это считалось прямым путём в Тайный департамент, то шепотки за спиной имели ярко выраженный шлейф злобы и зависти.

Поэтому пришлось слушать тех адепток, что рассказывали о первых шагах в Анимагии. Признаться, это было очень полезно, я даже начала делать пометки грифелем в тетради.

Некоторые девушки достигли больших успехов, у одной из фей даже появилось сразу два доппельгангера в виде пушистых зайцев с коричневыми ушами, но никто не говорил, что смог слиться со своим зверем в одно целое. Пусть и на мгновение.

— На сегодня всё. К следующему занятию я каждой из вас пришлю на личный аудиовизуальный экран заклинание, подходящее к вашему зверю, — закончил гранд преподаватель и устало потёр переносицу.

Я почему-то решила, что последние дни у него выдались не из лёгких, но никак не смогла бы объяснить возникшее ощущение.

Странно, меня вообще не спросили об Анигер, словно гранда Флоуса посетил приступ забывчивости, или я вдруг стала невидимой для окружающих.

— А вы, Регина, останьтесь на пару минут, — будто подслушав мои мысли, сказал Флоус. — Подойдите ко мне, не помешает кое-что обсудить.

Сзади снова возникла возня и шелест тетрадных листов. Наверняка одна из девиц нарочно возится с ученической папкой, чтобы задержаться и попытаться подслушать.

Но Флоус, при всей своей мягкости и деликатности, терпеливо выжидал, пока она закончит и уйдёт. Любопытной не оставалось ничего иного, кроме как поторопится.

— Рассказывайте. Думаю, ваш опыт отличается от того, которым делились сотоварки.

Он скрестил руки и колени и приготовился ждать. Я рассказала почти всё, опустив некоторые аспекты зеркального ритуала, вернее, умолчав о нём вовсе.

— Вас ничего не смутило в имени доппельгангера? — Флоус в задумчивости обвёл взглядом Актовый Зал, в котором проходили занятия. — Кроме того, что пантера, как вы её называете, вообще назвалась именем собственным?

Я пожала плечами.

— Это же анаграмма, — терпеливо пояснил Флоус, смотря на меня, будто ожидал если не удивления, то хотя бы какой-то реакции, однако я лишь кивнула.

— Да, это необычно, а так не должно быть?

— Мне надо будет кое-что проверить, но, думаю, что это не очень обычный случай. Вы знаете, Регина, что в ламиях течёт кровь Древних, как и во мне, как и в жилах обоих проректоров, поэтому звери слушаются нас. Но вот загвоздка, ещё не было случая, чтобы те говорили с нами. В Древней магии разговорам не уделяется достаточно внимания. В Магии Истинных, напротив.

Флоус сделал паузу и наклонил голову, чтобы внимательнее следить за мной.

— Мне уже говорили, что, возможно, я дочь одного из них, но обычно отцы, если они живы, проявляют себя раньше, чем Пришлая доучится до четвёртого курса.

Гранд вздохнул и обвёл взглядом пустые ряды актового зала.

— Никто из Истинных не станет афишировать своё родство с ламией, уж извини, дорогая. Твоя раса считается грязной и низкородной. Вот гарпии, феи или саламандры — дело иное.

— Ладно, можешь идти. Я покопаюсь тут в старых книгах, — кивнул он, снова наморщив лоб. Теперь морщины на лице гранда стали выделяться ещё резче.

— И да, Регина, будь осторожна. Нардик Стенсен, а не секрет, что вы не нашли общего языка, очень злопамятен. Он ещё не раз попытается подставить тебя, так что мой совет найди покровителя среди тех, кого он опасается. Ты понимаешь, о ком я говорю?

Конечно, я понимала. Об Истинных, но в данный момент угроза со стороны второго проректора казалась мне менее реальной, чем со стороны неизвестного зла, таящегося за воротами Кломмхольма.

Попрощавшись с грандом Флоусом и поблагодарив его за заботу и советы, я направилась на встречу со своей подопечной.

* * *

Виктория Крим уже крутилась около аудиовизуального экрана. Бывшая ундина выглядела слегка испуганной и держалась в стороне от основной толпы адепток, всё ещё крутившихся вокруг доски объявлений.

Бледность и обособленность Виктории контрастировала с оживлённостью и румянцем на щеках у остальных девушек, прослышавших о предстоящем бале.

— Что же будет? — спросила она, как только я подошла ближе.

— Бал будет, через неделю. На исходе первого месяца осени, — произнесла я, попутно отвечая кивком