Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

– Ты за меня волнуешься?

Вместо ответа Амилота в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, обхватил ладонью мой затылок, притянул к себе и поцеловал. От него пахло солнцем, дымом и горькими травами, но я не успела прочувствовать всю романтику момента – в ночи, под луной, наедине, – как он отстранился и посмотрел мне в глаза.

– Я лишь делаю то, что должен. Я рожден свободным, просто успел забыть об этом.

Я устало провела ладонью по волосам и все-таки спросила:

– Так кто мы друг другу? А? Студентка и куратор?

– Все еще да, – ответил он и добавил: – И не только.

Мы сели на звякнувшие цепями качели, скрывшись под густой тенью козырька. Лайз снял с себя рубашку и накинул мне на плечи.

– Я оставил на тебе метку, чтобы избежать лишних сомнений. Род разобрался бы, что к чему, да и я собирался прийти сам и обсудить все, но так надежнее. Но… Не скажу, что мне пришлось долго себя заставлять.

В груди потеплело от его суровых откровений, но это не значило, что я его простила.

– И все-таки надо было предупредить. Хоть намекнуть. Ты только ножичком полоснул, а у меня вся жизнь поменялась. Женщины, чтоб ты знал, серьезнее относятся к вопросу брака.

– Это не совсем брак, скорее, – он замолчал, подбирая слово, – помолвка. И если ты захочешь, мы разорвем ее, когда все закончится.

Я потерла запястье, не зная, что и сказать.

– Давай дождемся, когда все действительно закончится. Так, получается, ты пошел на это, чтобы забрать меня у Миллхауса. Дерзко. Видать, я ему и правда позарез для чего-то нужна.

– Я не могу…

– Не можешь сказать, помню. Эта ящерица хорошо подготовилась.

– Он не такой плохой, как ты думаешь. У всего есть свои причины.

– Не хочу я мыслить глобально. Если его планы мне навредят, то для меня он отныне плохой. Так вот.

Лайз хмыкнул, но как-то по-доброму. Я плотнее завернулась в его рубашку и замолчала. Вроде бы столько всего хотела сказать, спросить – и не находила слов. Лайз тоже не спешил продолжать диалог, и мы покачивались на качелях, глядя на светлое пятно в небе в окружении россыпи звезд.

– У меня уже была семья, – сказал вдруг Лайз. – Я пошел на многое, чтобы ее не забыть. Думал, что таким образом делал лучше, но сейчас мне кажется, что я просто себя наказывал. Понимаешь? Помнить, когда все вокруг забывают и живут свободно. Помнить, когда ничего никогда не сможет вернуться к началу. Почему-то я задумался об этом только после твоего появления в академии. Может, потому что ты тоже помнишь.

– Не сравнивай нас. Ты… Ты пережил гораздо больше и имеешь право хранить эти воспоминания и чувства.

Но на самом деле я внезапно испытала ревность к тем, кого он любил в той прошлой жизни. Глупая, безосновательная ревность. Мы все еще студентка и куратор, не совсем муж и жена, не совсем любовники, не совсем друзья.

Лайз поднялся и повернулся ко мне лицом.

– Может, пора их заменить?

И, не дождавшись ответа, пошел прочь.

– Стой! – крикнула я, забывшись. – Мы обсудим этот вопрос, когда ты вернешься. Обещаешь?

Он махнул рукой и практически испарился в воздухе, не успела я и глазом моргнуть. Мужчина-загадка – наверное, единственная, против которой я, кажется, уже ничего не имела.

* * *

Утром обнаружилось, что кровать оккупировали со всех сторон. С моей стороны на полу тихонько посапывал Морис, даже во сне не расставшийся с желтой рубашкой, которую нежно прижимал к груди. Рэнди занял вторую половину, умудрившись так извернуться, что закинул ноги на кровать.

– Дрыхнете, гады? – Светка никогда не любила раннее утро, поэтому у нее было весьма поганое настроение, как я сразу догадалась, едва открыла глаза. Света стояла в дверях, отбрасывая на нас зловещую тень.

– Чего тебе, женщина? – простонал с пола Морис.

– Хорошо пристроились, один поет, другая вообще как сыр в масле катается, а мне тащиться на развал, и еще в такую рань!

Тут мы все заметили две огромные корзины, доверху заполненные кабачками.

– А кто тебе виноват, что голоса нет? – Морис глубже зарылся в диванную подушку. Судя по тому, что оба парня не добрались до своей комнаты, ее он спер по пути.

– Чтобы флаеры раздавать, харизма нужна, – припечатала проснувшаяся Мия и пригладила черные космы пятерней. – Ха-риз-ма.

Светка закипела, а я поняла, что спокойного утра не получится. И накаркала – первый кабачок попал в меня. Я заскулила и уползла подальше, под прикрытие гуля и паучихи. Второй снаряд достиг цели, и кракен, глухо застонав, начал подниматься. Вмешиваться в это овощное побоище я не собиралась. Светке нужно было спустить пар. Ну не убьет же она его кабачками?

Я прикрылась тяжелой перьевой подушкой, пока вокруг летали кабако-бомбы, а стена из Мии и Рэнди мужественно закрывала меня от атак противника. Морис уже стоял, готовый вступить в бой, когда кабачки в первой корзине закончились, и рычащая Светка подхватила пустующую тару и с силой нацепила ему на голову. Морис мигом растерял боевой дух, притих и в панике схватился за края корзины. Голос его оттуда звучал глухо и потерянно.

– Ребят? Ребят, вы где? Кто выключил свет?

– Кто выключил твои мозги? – спросила Мия и, подобравшись к краю кровати через меня, схватилась за корзину. Но не тут-то было! Морис завопил, Мия от неожиданности чуть не упала. Рэнди кинулся ловить ее за ноги и надавил на меня коленом. Сработал рефлекс, и Рэнди отлетел в сторону. Мия рывком избавила Мориса от плетеного шлема, и он с воинственным кличем ринулся на обидчицу. Никто и оглянуться не успел, как Светка и Морис, все еще в корзине, как в соломенной шляпе, фехтовали длинными цукини.

Веселье прервал крик тетушки Софы.

– Ироды! Я для этого спину горбатила, их собирала?

Раздался свист, два хлопка, и оба бойца овощного фронта были повержены полотенцем.

– Рита! – прогремела Софа. – Почему ты их не остановила?

Рэнди высунулся из-под кровати:

– Дураков нет!

– А ну марш на огород! И пока не принесете мне по корзине с каждого, завтрака не будет!

Лишение еды для гуля стало большим таким аргументом. Он один из первых подорвался и