Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

— Так тяжко, что… — тихо и зло прошипела Маргарете и смолкла под моим взглядом.

— Я запомнил твои слова, что тебе очень нравится Шверинский замок, — прошептал я.

— Больше не буду, Харди, прости, — Маргарете чмокнула меня в щеку и пошла к столу, чтобы изучить разложенные там документы.

Я поглядел на Базилиуса.

— Это сложно назвать нападением, скорее вторжением, по итогу которого враги трусливо сбежали. Правда, украсть документы они все же успели.

— Надеюсь, что это никому из нас не навредит, хотя приятного, конечно, мало, — отозвался Прегиль и протянул мне неограненный алый камень. — Вот, извлекли из вашего цверга без всякой операции. Хотят тип тот еще — орал так, будто мы его убивали. При том, что наши заклинания, с помощью которых мы достали артефакт, совершенно безболезненны.

— Жаль, — ответил я, забрав камень. — За всё то, что он натворил, с ним можно было бы и пожестче обойтись.

— Возможно. Но он как-то больше про вас рассказывал, а не о своей персоне, — Прегиль чуть улыбнулся.

— Надеюсь, этот паршивец ничего не переврал.

— Нас очень впечатлила история про «Замок ужасов», — сказал Базилиус, не сводя с меня взгляда.

— Неужели?

— Вы, думаю, не в курсе, но в 1974 году этот аттракцион добрался до Пруссии и только в Кёнигсберге наконец обнаружилось, что скелеты были настоящие. Владельцы ни нам, ни полиции ничего рассказать не смогли — известие о подлинности скелетов оказалось для них настоящим шоком. И единственное, что они вспомнили, что их аттракцион стал резко популярным за три года до этого и сделал их очень богатыми людьми. Они даже открыли тематический парк, который однако не принес им прибыли и вскоре обанкротился. Так что они продолжили колесить по стране по ярмаркам, зарабатывая только на «Замке ужасов».

— Забавная история, — отозвался я. — Надеюсь, их признали невиновными?

— Отпустили, поскольку полиция не нашла улик убийств и по запросам в другие земли тоже никакой информации не получила. Правда, полиция скелеты изъяла, после чего владельцы от аттракциона избавились, продав, поскольку, думаю, поняли, что на самом деле давало «Замку ужасов» такую популярность.

— И вы этот случай так хорошо запомнили? — удивилась Маргарете.

— Конечно. Во-первых, сам аттракцион произвел фурор — все газеты Кёнигсберга пестрели заголовками наподобие «Вы никогда прежде не ощущали подобного ужасного восторга», которые уже через неделю сменились на «Кёнигсберг побывал в объятиях самого настоящего кошмара» и тому подобными, которые публиковали еще несколько месяцев. А во-вторых, на скелетах мы обнаружили остаточную магию. Поскольку владельцы были обычными людьми, нам только оставалось ломать голову, кто им так «услужил». Дело стало одним из немногих нераскрытых в Прусской Гильдии. До сегодняшнего дня. И кстати, вошло в учебники по магии, как образец деятельности тёмных магов.

— Ух ты, — только и сказал я. — Только не говорите, что собираетесь в них написать, как всё было на самом деле.

— Вообще-то я как раз хотел спросить ваше разрешение, — Прегиль смолк под моим взглядом и, кашлянув, смущенно добавил: — Не беспокойтесь, Ваше Величество, эти книги только для магов, обычным людям они не доступны, так что ваши поданные не узнают о ваших развлечениях в детстве.

На моем лице не осталось ни единой эмоции, разве что кроме едва заметного намека на легкий интерес, вызванный последними словами мага. Прегиль под моим взглядом почувствовал себя крайне неуютно и даже чуть поднял плечи, словно хотел защититься.

— Я вовсе не беспокоюсь, Базилиус, — произнес я. — Но давайте уже перейдем от болтовни и «развлечений» к делам, иначе ваши проблемы мы никогда не разгребем.

Прегиль, казалось, сперва хотел возразить на «ваши проблемы», но потом, передумав, кивнул. Я же позвал Ноткера и передал появившемуся кобольду алый камень.

— Отдай господину Дагмару Эрцу в Оберштайне. Скажи, что артефакт усиливает чувствительность гномов и цвергов в поисках залежей драгоценностей. Пусть сам решает, кому из лучших рудокопов шахты его доверить. Но я всё же советую выдавать артефакт всем по очереди и посмотреть на результат, кто лучше справляется. Когда вернешься, принеси сюда королевские печати.

— Да, Ваше Величество, — отозвался кобольд и исчез.

Я уселся за стол и Прегиль передал мне первую папку, посвященную коммунальным проблемам Кёнигсберга. Я просмотрел ее, потом протянул Маргарете.

— Гретке посмотри, мне ведь не кажется, что бургомистра в лучшем случае следует засадить в тюрьму, а в худшем… — я глянул на Прегиля и не стал озвучивать, что в действительности стоило бы с тем сделать. — Скажите, Базилиус, я что-то не помню, чтобы он присутствовал на коронации.

— Его и не было — он позорно сбежал, — отозвался маг. — Но мы его поймали и он уже находится в тюрьме, поскольку вез в багажнике своего автомобиля сундук, набитый пачками марок.

— То есть Прусскому Банку он не доверял? Любопытно.

— К слову, владельца банка мы поместили в соседнюю камеру, — отозвался Прегиль удрученно и почему-то покраснел.

— Хм, как думаешь, Гретке, может мне еще один банк купить? И после этого все прекратят воровать?

Маргарете невольно рассмеялась.

— По-моему, хорошая идея, Харди.

— А вы какой еще банк купили? — заинтересовался Прегиль. — Неужели Остфризский? И там были какие-то похожие проблемы?

— Нет, у того банка была единственная проблема — что я самый крупный их клиент, — я оскалился в усмешке. — А так в банковских делах было всё в полном порядке.

Маргарете тем временем просмотрела папку и отдала Прегилю.

— В старые-добрые времена вашего бургомистра вздернули бы на виселице, — сказала она. — Удивительно, как до сих пор люди всё это терпели и не взбунтовались.

— Очень просто — потому что бургомистр несомненно был близок к королю, а за королем стояла целая Гильдия магов, с одной стороны и военными, которые подчинялись дяде короля.

Прегиль побледнел.

— Вы меня в чем-то обвиняете, Ваше Величество?

— Нет. Всего лишь объясняю психологический момент. Вас просто воспринимали как потенциальную угрозу, только и всего.

— Угрозу? Но мы же светлые, мы…

— Стояли за официальной властью, которая выжимала всё из людей этими огромными чертовыми налогами. Ну и помните те прекрасные транспаранты протестующих у королевского замка? «Свободу Пруссии