Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

— Нет. У нас не так давно возникло сообщество черных магов, в противоположность Объединенному Совету светлых. Это было очень сложно, прийти к подобному решению. Вы это должны понимать, Ваше Величество. Для вас власть других над вами неприемлема, как и для нас. Обычно конфликты между черными магами, обладающими примерно одинаковой силой, заканчиваются гибелью оппонента. Прийти к компромиссу практически не возможно. Только более слабые маги подчиняются, хотя и не все. Так вот, кое-как, с большим трудом и пониманием, что не объединившись нам не выжить и не выстоять против магов Совета, мы и решили создать союз, который назвали «Черной розой румбов».

— В смысле, как в морской терминологии — по количеству делений на картушке компаса? — уточнил я.

— Именно так.

— И поскольку делений в этой розе ветров должно быть тридцать два, неужели вы смогли объединить аналогичное число черных магов?

— К сожалению нет, но замысел был именно таким. И даже более, нас должно было быть тридцать три, каждый управлял областью в соответствующей стороне света, а один, в центре, был бы главным.

— И этим главным были вы?

— Я так думал.

— А когда поняли, что это не так?

— Наверное после того, как вы меня убили.

Я нахмурился, глядя на Алойзиуса с непониманием.

— Вы начали говорить, что ваш черный коллега — серый кардинал. К такому выводу вы тоже пришли после смерти?

— Да. После смерти некоторые вещи становятся кристально ясными, сомнения почему-то исчезают вовсе.

— Как интересно. Тогда расскажите мне поподробнее о вашем коллеге.

— Как я уже говорил, каждый из нашего союза должен был управлять определенной областью. Но поскольку в союз мы смогли найти только семерых, боле-менее равных по силе магов, то и областей влияния досталось каждому по несколько…

Алойзиус ненадолго смолк. Призрачные глаза изучали меня.

— У вас прямо на лице написано, что этих семерых, точнее уже шестерых, вам будет одолеть гораздо проще, Ваше Величество, — снова заговорил он. — Но на вашем месте, я бы не стал убивать…

— Насчет этого, мне ваши советы не нужны, — отрезал я. — Так вы были равны с оставшимися шестерыми по силе или все же нет?

— Я и мой коллега, которого я считаю серым кардиналом, были самые сильные, остальные послабее. Но вы ведь понимаете, что светлые просто хотят вашими руками избавиться от нас всех.

Я недобро оскалился.

— Вовсе нет. Это исключительно мое желание. Может быть, вам напомнить, как не так давно в Хайдельберге вы подослали одного из черных, чтобы он выкрал меня и отобрал принадлежащего мне дракона? Восьмым был в вашем союзе?

— Да. Но тогда никто не знал, что дракон — это вы.

— Однако при этом вам было известно, что я черный маг. И я, разумеется, должен отнестись к подобному с пониманием? Ну и фантазии у вас, господин Алойзиус. Расскажите уже наконец о вашем коллеге, оппоненте, сером кардинале или кто он там на самом деле.

— Он отвечал за юго-восток, разработал план по уничтожению австрийской Гильдии магов. И изначально именно он курировал Чистослава Черного.

— Что значит курировал?

— Подкидывал ему нужные книги и артефакты, чтобы тот свернул со своего пути и пошел по нашему. Планировалось, что господин Черный подорвет силы Объединенного совета изнутри. Но потом… потом мы пришли к выводу, что его можно переделать если не в черного, то во вполне темного мага. Я говорю сейчас не про силу, а про тип мышления и моральные установки. После чего мы скорректировали планы и, если бы всё прошло успешно, мы даже готовы были принять господина Черного в наш союз. Именно тогда Чистослав и занялся вербовкой студентов и отсылкой их в другие Гильдии, чтобы они работали на Богемию, а значит опосредованно и на нас.

— Однако потом вы ведь отказались от подобных планов, иначе не стали бы вырезать Чистославу сердце и делать из него марионетку? Что пошло не так, господин Алойзиус? — я чуть прищурил глаза в насмешке.

— Он отказался делиться составом вещества, которое использовал в оружие против вас, — отозвался призрак.

— Вот как? Значит, подчинившись вам, он вам отдал рецептуру.

— Именно так.

— И как давно это произошло?

— Если вы к тому, почему мы до сих пор не использовали подобные пули против вас, то мы мы выявили у вещества серьезный недостаток. Аэрозоль достаточно устойчив к высоким температурам, однако если вы примените всю мощь огня, он уже не сохранит своих свойств и будет разрушен, впрочем как и всё остальное исчезнет в огне. Умирать никому из нас не хотелось, да и смысла в попытках не было, учитывая, чем обернулись подобные у самого господина Черного.

— И как ваш серый кардинал отреагировал на то, что вы вырезали сердце Чистославу?

— Ему это не понравилось, мы даже повздорили, но в границах разумного. После чего мы еще раз всё обсудили и решили, что я и дальше буду оставаться в Богемии, чтобы не упускать из вида остальных магов Пражского университета и Гильдии и ускорить давно наметившийся раскол. Собственно, это всё.

— Что-то не густо, — заметил я. — Не тянет ваш коллега на серого кардинала по таким рассказам.

— Мои заключения больше основываются на интуиции.

— Посмертной?

— Вы ведь знаете, что дух, подобно моему, не является всего лишь слепком, остаточной памятью живого? — произнес Алойзиус. — Я продолжаю существовать, хотя и в другом виде. Продолжаю размышлять.

Я хотел было возразить, что в одной книге читал совсем иную версию, но не стал.

— Знаете, господин Алойзиус, будем тогда считать что вы начали теоретический урок, — произнес я. — Расскажите мне об этом поподробнее.

— С удовольствием. Будем это считать вводным занятием в некромантию, Ваше Величество.

Не знаю, откуда у Алойзиуса появилась эта черта, как мне казалось, совершенно не присущая черным магам, но он увлеченно рассказывал мне свой предмет. Точно также как не так давно он также увлеченно преподавал некромантию и основы черной магии студентам Пражского магического университета. Он даже выводил призрачной рукой туманные символы, схемы и графики в воздухе. Когда Алойзиус закончил, рядом внезапно обнаружилась Маргарете, которая, судя по всему, давно с интересом слушала урок, а недалеко устроившийся Ноткер, отложил газету в сторону и тоже с ошалелыми глазами смотрел на