Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

момента ошарашить родственника приличными новостями о своем будущем не придумаешь. Даже было интересно взорвется он, как пороховая бочка?.. Да, временами я мог сильно надавить на родных. Потом я чаще всего жалел о случившемся, но это моя жизнь и я должен за нее постоять!

- Папа, я знаю, что ты хотел после окончания школы отправить меня в военное училище. Но, думаю, мне туда не нужно. Я хочу вот чем заниматься. Вот! – я показал рисунок, который прятал за спиной. Лучшая из моих работ. Копия Моны Лизы карандашом. Знаю, как отец любил эту картину. «Она излучает спокойствие!» - говорил он всегда с умиротворенным выражением лица.

Пауза. Тишина натурально пытала меня. Момент истины. Я даже моргнуть боялся.

- Это ты нарисовал? Давно? Что же ничего не говорил?

- Эм… Ну… Эх… Я… Думал, ты будешь злиться. Типа того!

- Типа! А ты бы хотел, чтобы я типа злился? Спокойный садист-сынок. Очень мило.

Временами отец под действием пилюль начинал меня пугать. Мог начать говорить, как религиозный фанатик. Вроде спокойно и вдумчиво, но в любое мгновение мог ударяться в философию смешивая разных авторов, термины и тезисы в один большой чан. Говорил растянуто, медленно и, бывало, зловеще. Даже мог начать жестикулировать, изображая не пойми что. Вообще прекрасная тема для картины, какой-нибудь мрачной. Но тогда я еще не хотел такие создавать.

- Ну нет. Я бы не хотел. Ты и так уже назлился!

- Ну… Спасибо, сын. Папа, доволен… Ух, ух, уса, уса… Работает дрянь все же.

- И что теперь?

- Делай что хочешь, Герберт!

Я вдруг захотел рассмеяться, от души. Прервать диким хохотом этот сон. Отец, наверное, предвидел мою реакцию и продолжил:

- Понимаешь, сын. Я это говорю не потому, что мне на тебя плевать. Ни в коем случае. Просто вдруг осознал с этим срывом, с этой проклятой работой, что этот… Уса, уса… Этот ублюдочный мир не поменять… Сколько не пытайся! – его речь была такая спокойная и собранная, что я внимал с упоением, хотя обычно отца мне лишний раз не хотелось слушать вообще. - Его можно только направить. Пинком, желательно жестоким… Но он всегда вернется к своей сущности. Ох… Это таблетки во мне поэта походу открывают. А все творческие люди между собой схожи. Верно? Думаю, верно!

Я вдруг вспомнил, что папа неоднократно рассказывал про соискателей в своем отделе. Попадались видно ему творческие и амбициозные.

- Поэтому, сын - делай, что считаешь нужным. И мне кажется… - он кивнул на рисунок в руке. – Ты отлично справляешься!

Воспоминание давно, казалось, было погребено под лавиной прошлого, но вроде тогда я даже обнял отца. Без лишних криков и, в общем, возможной бойни, я просто получил право делать, что захочу. И это было не то, что думают чаще всего люди про всякие глупости и преступления. Это свобода творческого самовыражения. Ощущал себя котенком, которого выкинули из дома, но прямо на рыбную фабрику. Ну, то есть пинком в рай!

Так вот оно и сложилось по жизни. Я стал делать, что хочу. Но, к сожалению, ошибки я совершал. И немало! Хотя думаю было бы странно их не совершать. Постепенно я, как истинный дебошир в душе, скатился до бурного образа жизни в студенческие годы в художественном колледже. Убедился, что мне это не нужно, и вернулся назад, казалось, вот так просто, по щелчку.

И вот моя квартира, мои картины, стоящие по углам комнаты. Я сижу в кресле и осматриваю свой маленький мирок. Но он мой, созданный лично до последнего микрона! Отец был прав. Этот мир не изменить, он делает свой выбор, но делает его исходя из чего-то! И это что-то можно изменить. Кто-то же это делает. Кто-то!..

Глава 11

В эту ночь я не мог нормально заснуть. Вроде в голове не водилось никаких страшных мыслей. Однако волнение витало вокруг меня. Странно это все! Вроде ощущал прилив сил, но при этом постоянно зевал и клевал носом.

Неожиданно мои мысли прервал телефонный звонок. Посреди ночи, ну спасибо! Думал на него не отвечать, но в свете последних событий это могло иметь неприятные последствия. Звонил Белс.

- Алло.

- Герберт! - голос на той стороне был, как всегда, тверд. Но сейчас он мне казался прямо-таки металлическим. – Слушай внимательно. Завтра, рано утром лабораторию Стюарта накроем! Самого его задержим. Произошли неприятные события. Алексей будет действовать непременно.

- Что, что? Не понял? Что произошло?! – я мгновенно взвился. Все внутри сжалось в напряжении.

- Потом все объясним! Ты нужен будешь во время облавы! Стюарт же твой друг, значит, поговоришь с ним, попробуешь убедить сдаться без всяких проблем и последствий.

- К… К… Какие последствия?! Что за херня? Я должен срочно поговорить с Алексеем!

В голове все смешалось в кашу. Вспоминались последние события, разговоры с Лорой, самим Стюартом. Что-то правда готовилось, но почему-то я оказался не в курсе. А может… Никто не хотел, чтобы я был в курсе?! Вроде взяли к себе, а толком ничего не поручают.

- Никаких разговор с Алексом. Ты все понял, Герберт?

- Да, но это неправильно… Это… Я…

- Отлично, пока!

Хотелось крикнуть Белсу, этому бесчеловечному сукиному сыну, что я прямо сейчас возьму и поеду сам к Стюарту. И плевал я на все! Но… Внезапная боль в висках сдавила голову так, что мне показалось, вот-вот глаза полезут из орбит.

- Да что это такое? Нет, только не сейчас! Нет!

Я застонал и сразу же закричал, когда боль впилась в череп, подобно сверлу. Я лег в постель. Пару минут, сейчас пройдет, только не двигаться, расслабиться. Приступы были, но не настолько жесткие! Спокойно, спокойно. Я закрыл глаза.

О, стало и правда легче. Я легко выдохнул, открыл глаза. Не хотелось этого делать, но я всегда за встречу с любой опасностью. Набить ей морду, заставить пожалеть, что она посмела посмотреть в мою сторону, сучка! Я все еще был в своей комнате. Вроде…

Все вокруг было покрыто толстым слоем пыли. Вещи валялись где попало. Было четкое ощущение разрухи.

- Что тут произошло?!

Вроде сказал вслух, но звуков почти не услышал. Все какие-то приглушенные. В голове стоял легкий гул. Это сон, точно! Видение. Но все так реалистично. Босыми ногами я ощущал холодный пол и раскиданные повсюду бетонные осколки. Было прохладно. Я осмотрелся.