Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

И едва ли он придумал всё это только ради того, чтобы заполучить самку охотничьей собаки. Скорее, это предполагается бонусом к основной сделке. Хитро, ничего не скажешь. Непросто отказать человеку в продаже пёсика, даже очень редкого, когда он заключает с тобой контракт на весьма и весьма крупную сумму. Да ещё и с перспективой дальнейших договоров. Потому что чем больше будет Львовка, тем больше понадобится жителям мясных лавок.

Дверь приоткрылась, и в гостиную заглянул Сяолун.

— Хозяин, приехала госпожа Лобанова. Я взял на себя смелость проводить её сюда.

Я поднялся с кресла.

— Конечно. Всё правильно. Что ж ты держишь мою гостью на пороге?

Дворецкий мгновенно исчез, а вместо него показалась Татьяна.

— Здравствуйте, Родион, — улыбнулась она, подходя. — Мне передали, что у вас для меня какие-то картины, и вы просите меня их оценить. О, это они? — добавила девушка, осматриваясь.

— Они самые, — ответил я. — И прошу, не щадите мои чувства. Если они ужасны, так и скажите. Я это переживу.

Взгляд мой гостьи скользил по картинам.

— Какая… разнообразная подборка, — изрекла она, наконец. — Это с развалин?

— Именно оттуда. Не знаю, имеет ли это всё хоть какую-то художественную ценность. Их отобрал Сяолун.

— Ну, получается, у него превосходный вкус, — проговорила девушка. — Можете ему передать. Особенно вот эта хороша, — она указала на абстракцию.

— Правда? — брякнул я.

— Ну, разумеется. Такая интересная композиция, а цветовая гамма — просто чудо! Видно, что художник вложил в своё творение не только талант, но и душу. Так и чувствуется эмоция. Разве вы не видите?

— Кхм… Да, захватывает.

— Вот и я о том же. Вы желаете их продать? Если да, то нужно постараться установить авторство. Если художники известные, то цена будет выше. Я, конечно, не эксперт, но…

— Сяолун вам не сказал? — прервал я девушку.

— О чём, Родион?

— Я не собираюсь их продавать. Это подарок.

— А, ясно. Ну, полагаю, если тот, кому он предназначен, разбирается в живописи, то ему должно…

— Подарок вам, Татьяна. Вернее — вашей галерее, если вы сочтёте, что эти полотна достойны в ней находиться. Я на этом, кстати, не настаиваю.

Лобанова воззрилась на меня недоверчиво.

— Вы серьёзно⁈ Готовы с ними расстаться?

— Отрываю от сердца, но ради искусства и просвещения ничего не жалко. Пусть лучше на их смотрят люди, чем один лишь только я.

Тем более, мне на них глядеть вообще не хочется — но этого я добавлять не стал, конечно.

— Это очень благородно с вашей стороны, Родион, — с чувством проговорила Татьяна. — Даже не знаю, что сказать.

И вдруг она встала на цыпочки и чмокнула меня в щёку.

— Простите, если что.

— Ну, что вы, — я скромно улыбнулся. Поступок Лобановой оказался для меня неожиданностью. Никак не думал, что такая ерунда способна вызвать в человеке подобные эмоции. Вот, что значит увлечение любимым делом. — Весьма польщён. Приказать упаковать картины?

— Было бы здорово.

— Хорошо, они будут готовы к отправке, когда вы соберётесь домой. Вы не торопитесь?

— Нет. Можно мне ещё немного на них полюбоваться прежде, чем их завернут в бумагу?

— Да сколько угодно.

— Точно не будете жалеть?

— Мысль, что они в ваших надёжных руках, меня утешит.

Татьяна улыбнулась. Затем взяла мою руку и слегка её сжала.

— Ещё раз спасибо!

— Надеюсь, могу рассчитывать, что вы останетесь на обед?

— Буду рада.

— Как ваш брат? Идёт на поправку?

— Да, благодарю. Теперь уже можно сказать с уверенностью, что с ним всё будет в порядке.

Лобанова пробыла у меня часов до четырёх. А затем нехотя попрощалась и поехала домой, увозя картины.

Когда её машина исчезла за ближайшими домами, на крыльцо вышел Сяолун. Физиономия у него была, как у обожравшегося сметаны кота.

— Я так понимаю, выбранные мной картины пришлись госпоже Лобановой по душе, — проговорил он самодовольно. — Что она сказала? Надеюсь, вы заверили её, что сами распознали в этих полотнах шедевры?

— Думаешь, я стал бы врать?

— Мне это кажется, скорее, невинной хитростью, хозяин. Маленькой уловкой, которую легко извинить в случае, если она применяется ради завоевания сердца прекрасной дамы. Вы считаете госпожу Лобанову прекрасной?

— Татьяна сказала, что картины отвратительны. Бесталанная мазня. Она увезла их исключительно из жалости, потому что я сказал, будто немедленно прикажу их сжечь.

— Этого не может быть, хозяин, — невозмутимо заявил синтетик.

— Откуда такая уверенность?

— Я видел, как девушка смотрела на вас во время обеда. На тех, кто дарит то, что вызывает отвращение, так не глядят. Картины явно очень понравились госпоже Лобановой. И вы ей тоже нравитесь. Хотя, кажется, этого и не видите. Или предпочитаете не замечать.

С этими словами Сяолун развернулся на каблуках и исчез за дверью.

Вот засранец! Ещё и последнее слово за собой оставил.

— Босс, орудия готовы к установке, — раздался за спиной голос Ярилы.

Обернувшись, я взглянул на аватар ИскИна.

— На что конкретно вы планируете их установить? — спросила Ярила.

— На вертолёт.

— У нас есть вертолёт? — удивился ИскИн.

— Пока нет. Но это дело поправимое. Прикажи миньонам притащить с развалин парочку военных коптеров и броневиков. Сколько это займёт?

— Полагаю, часа полтора, — ответила Ярила.

— Пусть доставят их на площадку за домом. Там должно хватит места.

— Как прикажете, босс. Я сообщу, как только задание будет выполнено.

Ярила справилась даже быстрее. Прошло лишь немногим больше часа, как на заднем дворе особняка оказались два остова боевых вертолётов с искорёженными винтами и погнутыми пуками, покрытыми паутинами трещин стёклами, и пара бронетранспортёров.

Я придирчиво разглядывал их, стоя на улице, а Ярила дожидалась вердикта.

— Этого должно хватить, — изрёк я, наконец.

— Могу я понаблюдать за тем, что вы будете делать, босс? — спросил ИскИн.

— Оставайся, — разрешил я. — Тем более, твоим миньонам ещё предстоит монтировать пушки.

Четыре орудия нового образца, снабжённые привезёнными егерями Ядрами, лежали на ящиках, покрытых промасленной дерюгой.

Вытащив из колоды Двойку кубков и ещё три карты с нужными чертежами, я щелчком отправил их в полёт. Промчавшись над землёй, они прилепились к лежавшим грудам металлолома. По остовам машин побежали сверкающие синим паутины. Когда они опутали их полностью, металл начал деформироваться. Прямо на глазах форма вертолётов и броневиком менялась, распадаясь на части и превращаясь в нужные детали. Когда все составляющие паззла были готовы, я свёл ладони, прижав их друг к другу, и получившиеся детали начали собираться в единое целое. Каждая вставала на своё место, соединялась с остальными частями. В воздухе царили грохот, лязганье, щёлканье и звон.

Через пару минут создаваемая машина начала обретать форму, а затем