Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Боясь повредить послание, парень аккуратными движениями пальцев снял его и прочёл:

«Попросись сегодня в ночной дозор у ворот. Помаши огнём. Есть разговор. Дело важное».

Закончив чтение, он, опомнившись, резко отбросил древко в сторону. Затем, бережно сложив бумагу пополам, спрятал её за пазухой.

– Ну что, отдохнул, олух? – послышался голос вернувшегося Ерохи. – Давай, хватай щит, пошли работать, пока начальство не заметило.

Глава 7. Верность и предательство

Ночь выдалась на редкость тёмной. Мрак опустился на землю, поглощая не только свет факелов, но и звуки, обычно гулко разносящиеся над лагерем. Не было видно ни луны, ни звёзд – ничего. Лишь изредка, словно мираж, вдалеке мерцали огоньки костров, напоминая о жизни, которая, несмотря на непроглядную мглу, укутавшую всё вокруг, всё же не остановилась.

Поёжившись, Егор втянул голову в плечи. Стоять в дозоре ночью, когда ветер не утихал ни на мгновение, после целого дня, проведённого на скользком, покрытом водой льду, было невыносимо зябко.

После полудня, когда солнце уже начало клониться к закату и все работы были окончены, он подошёл к сотнику и попросился в дозор. Тот был удивлён такой просьбой. Была очередь другого человека, и обычно никто сам о таком не просил – с приходом темноты до сих пор было очень холодно. Но парень объяснил, что ему надоело таскать тела, ноги совершенно вымокли, и, так как после ночи на посту полагается целый день для отдыха – он и решил пойти.

Сотник, плечистый детина Пересвет, недоверчиво глянул на подчинённого, но в дозор записал. Егора снабдили ночным пайком – краюхой хлеба и двумя сушёными воблами, дали треть бутыля водки и отправили вперёд, на место между стоянкой и скалами Радоградского острова.

От каждого лагеря выделялось по трое постовых, или, как их называли, смотрящих в ночь. Они располагались в пяти десятках саженей друг от друга, сидя у высокого щита, напоминающего стену, собранную из толстых жердей. Это сооружение предназначалось для защиты дружинников от стрел лазутчиков. Через узкое окошко в барьере воины всю ночь вглядывались в непроглядную тьму, стараясь заметить приближение неприятеля.

Старший, один на три поста, с десятком дружины расположился позади, в сотне шагов. Время от времени он подавал сигнал, и дозорные по очереди, начиная слева, откликались:

– Покойно!

Если кто-то не отвечал, предполагалось, что его либо убил подкравшийся враг, либо он попросту уснул. В любом случае отряд под руководством десятника направлялся к нему для разбирательства.

Вначале, сразу после окружения города, за Радоградом наблюдали в полной темноте, чтобы избежать точных попаданий дальнобойного оружия. Однако вскоре стало очевидно, что на гладком белоснежном льду, даже в не самую ясную ночь, дозорный всё равно виден издалека. В связи с этим ввели новое правило: дружинникам, несущим службу после захода солнца, разрешалось зажигать небольшой костерок для обогрева.

Поэтому, заняв своё место у стены из жердей, Егор развёл огонь и начал всматриваться в сторону огромного, темнеющего впереди скалистого острова.

Ветер завывал громко, и пламя трепетало, словно крылья пойманного в ладони мотылька.

– Доклад! – послышался сзади громкий голос старшего.

– Покойно! – прокричал в ответ Егор.

– Покойно, – отозвался второй дозорный, несущий службу справа.

– Покойно! – следующий, более тихий отклик – голос третьего смотрящего в ночь, выставленного от их лагеря.

Время тянулось невыносимо медленно. Постепенно Егора начало клонить в сон, несмотря на холод и пробирающий до костей ветер. Обычно самое тяжёлое время – накануне рассвета. Перенесённая бессонная ночь наваливается всей своей тяжестью, и глаза закрываются сами собой, как ни старайся удержать их открытыми.

– Доклад!

– Покойно! – отозвался Егор, отогнав от себя дремоту.

– Покойно! – с опозданием послышались сонные крики других дружинников.

«Пора. Другие тоже начали дремать», – подумал про себя парень.

Взяв из костра пылающую головешку, он вышел перед щитом, так чтобы тот закрывал его спину от старшего. Стоя лицом к Радограду, он несколько раз быстро помахал поленом, описав в воздухе светящуюся дугу. Затем вернулся обратно и стал ждать.

Ничего не происходило. Минута тянулась за минутой, но ни единого звука не доносилось до его ушей.

Постепенно Егора охватил страх.

«Владыка Зарог, что ж я делаю-то? А если кто увидел? Что я тогда скажу? Дадут плетей, если подумают, что просто хотел с братом встретиться. А не поверят – бросят в прорубь», – мысли вихрем проносились в его голове, заставляя переживать всё сильнее и сильнее.

– Доклад!

– Покойно!

Внезапно Егор ощутил резкий толчок в щит. Кто-то грузно привалился к нему с обратной стороны. Волнение, охватившее парня, достигло пика. Сердце ушло в пятки. Тихим, дрожащим голосом он спросил:

– Кто тут?

– Это я, – тяжело дыша, ответил Вячеслав.

Егор, медленно наклонившись, заглянул за щит. Там, одетый во всё белое, на льду у самого основания бревенчатого барьера неподвижно лежал брат. Его грудь часто вздымалась, как после изматывающей работы.

Руки молодого дружинника онемели. Ему показалось, что от переживаний он вот-вот лишится чувств.

– Ты что, полз? – снова спрятавшись за стеной из жердей, тихо спросил он.

– Да. От самого острова.

– А сверху как спустился? По лестнице?

– На верёвке спустили.

Старший снова потребовал доклада, и Егор, крикнув, как ему показалось, гораздо громче обычного, ответил.

– Нас могут увидеть! – колотясь всем телом, прошептал он. – Тогда нам обоим несдобровать!

– Тогда давай быстро, – последовал едва слышный ответ.

– Говори, чего хотел!

Некоторое время Вячеслав молчал, видимо, собираясь с духом. Но вскоре до ушей Егора донёсся вздох, и брат, наконец, начал:

– Зачем ты предал князя?

– Я не предавал! – опешил молодой дружинник от такого вопроса. – Я поступил по совести! Видит Зарог – я храбро сражался за него! Но когда понял, что Роговолд – захватчик и преступник, пошедший против законов людей и Владыки, я перестал поддерживать его. На моём месте так должен был поступить любой радонец!

– Это тебе Владимир объяснил? – недоверчиво осведомился Вячеслав.

– Что объяснил?

– Что так должен поступать любой радонец.

– Да, – с вызовом ответил Егор. – Он! Он добр и милосерден. И Зарог на его стороне! Ты не видел, как он бьётся бок о бок со своими людьми! А я видел. Пока Роговолд отсиживается за стенами, князь Владимир рискует жизнью наравне с нами!

– Брат, это ничего не значит…

– Значит, Вячеслав, значит! – отрезал парень. – Но и это не всё. Я видел кое-что… Все мы видели… Когда он принял княжеский венец, Зарог явил нам чудо! Сокол, огромный – я таких раньше не видывал – спустился с небес и озарил своим криком площадь! Это