Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

отправляя кусок мяса в рот, и начал медленно жевать, стейк был превосходным, и таял во рту, но вкус я почти не чувствовал. Потому что прямо перед моими поверх жующей Фурины, плавно выплыло системное окно.

Но оно было другим, никакого синего свечения и тревожных красных вспышек, просто прозрачное окно. Текст внутри появился не сразу, а выплыл тихонько.

[Хорошая попытка… А теперь просто подумай на досуге: как ты будешь поднимать свой Уровень Приключений без Катерины?:)]

Я перестал жевать, челюсти что-то замерла, оно поставило мне гребаный смайлик. «Иди в задницу», — мысленно огрызнулся я и попытался смахнуть уведомление привычным усилием воли.

Но окно не исчезло, слегка дрогнув, старый текст растворился, и появились новые строчки. Буквы возникали одна за другой, с паузами, которые характерны для тех кто неспешно печатал их на клавиатуре.

….

[Хочешь встретиться?]

….

[Поговори с Архонтом Воды, передай письмо Венти, и приходи туда, где всё началось, там мы и поговорим…]

Окошко мигнуло в последний раз и растаяло в воздухе, я сделал над собой титаническое усилие, заставил челюсти снова двигаться и прожевал кусок мяса до конца, после чего запил глотком прохладной воды из бокала.

Вот это… действительно неожиданно.

* * *

Оно… всё это время было рядом…

Глава 47

Всё ещё находясь под впечатлением от этого импровизированного чата с неизвестной сущностью, я аккуратно промокнул губы салфеткой и отложил приборы, посмотрев на Фурину, которая как раз доедала последний кусочек торта, я заявил, что возвращаюсь на прерванную встречу с «кое-кем». Слово я стараюсь не нарушать: сказал, что вернусь — значит, вернусь, да и стоило хотя бы в общих чертах объяснить Фокалорс весь масштаб моего дерьмового положения, чтобы эта древняя интриганка поняла: только что на её глазах произошла не просто чертовщина, а сбой в самой матрице мироздания.

Спуститься окольными путями обратно к Оперному театру оказалось проще простого, тем более что город сейчас был отвлечен другим зрелищем.

Пока я шел по закаулкам, я с нескрываемым злорадством слышал и наблюдал, как зеваки толпятся у газетных киосков, мальчишки-разносчики надрывали глотки, размахивая свежими спецвыпусками «Паровой птицы». На передовицах красовались кричащие заголовки о моем суде и, конечно же, о походе в Бездну. Я самолично, под запись божественной машины правосудия, вывалил на публику такое, что теперь, хе-хе, моя дорогая Люмин станет настолько популярной, что у неё задница подорвется от внимания фанатов и журналистов. Будет знать, как пинать меня со скоростью света через половину континента, это блюдо называется месть, и подают его в виде газетной утки.

Спуститься в нужную точку под театром труда не составило, уже запомнил маршрут: мимо гудящих труб, вниз по влажным винтовым лестницам, в самую глубь, где воздух становился тяжелым от энергии воды.

Вернуться к заветной двери с рунами тоже оказалось делом пары минут, я подошел металлическому полотну, приложил ладонь к холодной поверхности, и магические печати, узнав меня, послушно вспыхнули синим светом, дверь с глухим шипением отворилась, вновь впуская меня в затопленный призрачным светом зал.

Я зашел внутрь, дверь закрылась за моей спиной, отсекая шум внешнего мира, Фокалорс всё так же парила в центре зала, но сейчас её поза выражала крайнюю степень божественного скептицизма, она скрестила руки на груди и чуть приподняла бровь.

— То есть, — начала она медленно, с расстановкой, — то самое срочное, жизненно необходимое дело, за которым я сейчас с величайшим недоумением наблюдала через глаза Фурины… заключалось в следующем: ты берешь мою человеческую половину за воротник, ставишь её в крайне странную и унизительную позу, заявляешь, что от твоих действий зависит выживание моего народа и останется ли от Фонтейна хотя бы камень на камне… а потом идешь к стойке Гильдии и на полном серьезе пытаешься купить партию элементальных слаймов?

Она опустилась на пол, капли воды вокруг неё возмущенно закружились.

— Знаешь, Сошедший, мне начинает казаться, что ты гораздо более сумасшедший, чем Фанет в свои худшие годы.

Я тяжело вздохнул.

— Это всё из-за Катерины, — буркнул я, понимая, насколько бредово это звучит.

— Катерины? — Фокалорс непонимающе склонила голову. — Я знаю всех жителей Фонтейна по именам, вплоть до последнего бродяги в канализации, но про Катерину слышу впервые, кто это? Твоя тайная осведомительница-поставщица слаймов?

Я покачал головой и рассказал, куда я пошел и зачем устроил этот цирк, объяснил, что наконец-то понял, кто именно держит мои цепи, и что эта тварь всё это время стояла у всех на виду, наблюдая за мной и за всем миром через милую куклу-секретаршу. Я в красках расписал, как эта сущность скинула маску, и что её аура нагоняет ужаса, по сравнению с которым Бездна кажется детским утренником. И, наконец, я выдал главный панчлайн: эта тварь, испугавшись разоблачения, просто взяла и обнулила воспоминания о Катерине у всех жителей мира.

Фокалорс слушала меня молча, её глаза расширялись с каждым моим словом.

— В обход Ирминсуля? — наконец прошептала она, и в её голосе впервые прозвучал неподдельный страх. — Обнулить воспоминания целого мира, не затрагивая Древо? Даже Бездна на такое не способна, это нарушает фундаментальные законы Тейвата, а твои слова про то, что существует нечто страшнее Бездны… Я хочу тебе верить, Сошедший, но это звучит как записки из дневника сумасшедшего.

— В том-то и дело! — я всплеснул руками. — Оно хочет, чтобы я таким и казался! Оно упивается этим, стебет меня, присылает мне издевательские сообщения со смайликами прямо в мозг, при этом оно явно боится, что я докопаюсь до сути и узнаю о нем больше, поэтому и стерло эту Катерину.

Фокалорс задумчиво прикусила губу, переваривая этот коктейль.

— Сущность, которая обладает силой, превосходящей Бездну, способная переписывать память мира по щелчку пальцев… — она посмотрела на меня с легкой полуулыбкой. — Стеснительная?

— Ты мне не веришь? — я прищурился, глядя на её невинное, полупрозрачное лицо.

— Верю… — Фокалорс сделала вполне однозначный шаг назад, плавно отдаляясь от меня. — Но наше плотное сотрудничество я, пожалуй, перенесу на неопределенный срок, до выяснения дополнительных обстоятельств.

Я хмыкнул, как же, в её синих глазах так и читалось: «Парень окончательно поехал кукухой, у него галлюцинации, мания преследования и воображаемые стеснительные чудовища, удаляющие секретарш». Она просто решила на всякий случай не связываться с нестабильным неадекватом, который может сорвать её выверенный пятисотлетний план суицидального правосудия.

Может, она и поверит моим словам, но ей нужны факты, как тогда со списком на дне Первородной воды — только после этого она начнёт всё проверять,