Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

громкий и эмоциональный разговор эхом разносился по всему переулку и достиг ушей, задняя дверь таверны, которую совсем недавно заперли на два засова и цепь, отворилась снова.

На пороге стоял Дилюк, лицо у Бэтмена как и у меня, кислое, и теперь он наслаждался послевкусием.

— Вы разговариваете не как благородные пользователи Анемо, тихо, — процедил он, скрестив руки на груди, — а как стадо глухих хиличурлов во время брачного сезона.

Он скосил на меня тяжелый, усталый взгляд, в котором читалось: «И почему я вообще с тобой связался?». Затем он вздохнул, смиряясь с неизбежным.

— Идемте в мой кабинет, оба.

Ну, мы и пошли, тем более, я знал, что нас пропустят, дилюк всегда строил из себя сурового одиночку, но не мог он смириться с тем, что я вернулся в город и трусь у его черного хода, хотя мы не так давно общались, когда я звонил ему по делу из Сумеру. Он провел нас по темным лестницам на второй этаж, в свой личный кабинет, я по-хозяйски плюхнулся на свой старый добрый диван, вытянув ноги. Ох, хорошо-то как… Качественная мебель — это то, чего мне так не хватало в бегах, Венти скромно примостился на краешке стула, а Дилюк обошел свой стол, сел в кресло и сцепил пальцы в замок.

— Сколько ты должен? — неожиданно резко и прямо спросил он, глядя на барда.

— Ах… — Венти нервно хихикнул, попытавшись включить дурака. — Вы слышали весь разговор? Да бросьте, мастер Дилюк, ничего я не должен, вам просто показалось из-за сквозняка!

— Сколько… ты… должен… — раздельно, с нажимом повторил Дилюк, и температура в комнате ощутимо подскочила градуса на три.

Венти сдулся.

— Ну… возможно… около тридцати… — он замялся, отводя взгляд. — Эм… миллионов.

— Тридцать миллионов? — Дилюк даже бровью не повел, только щелкнул пальцами.

В ту же секунду вокруг стен кабинета вспыхнул и тут же погас полупрозрачный огненный барьер, чтобы ни одна душа в таверне не услышала этот позор.

— За что? — ровным тоном спросил Бэтмен. — Что такого ты мог задолжать Инадзуме тысячу лет назад на тридцать миллионов моры?

— В общем-то… — Венти вжал голову в плечи. — Мы играли в покер…

— В покер? — я скосил на него взгляд. — Архонты играли в покер?!

— Да… — бард жалобно вздохнул. — Я думал, что игра просто внутренняя и дружеская! Я делал то, что велит ветер, блефовал как мог! Ну, проигрался немного… Должен был всего тридцать тысяч! Но века шли и сейчас эта лиса, начислила такие проценты за тысячу лет просрочки, что набежала вот эта сумма…

Забавно, что божества Тейвата режутся в карты на деньги, а Венти сидел ни жив ни мертв, ожидая приговора. Дилюк закрыл глаза, потер переносицу, затем открыл их и совершенно будничным тоном произнес:

— Мелочь, я выпишу чек.

Если Бэтмен говорит, что тридцать миллионов — это жалкие копейки, значит, это мелочевка на карманные расходы, если бы он сейчас с таким же лицом заявил, что просто выкупит всю Инадзуму целиком, чтобы закрыть долг, это прозвучало бы куда логичнее. В конце концов, у него абсолютная монополия на лучшее вино во всем Тейвате, а прибухнуть в этом мире любят абсолютно все — от простых работяг до тысячелетних Архонтов, капитализм во всей красе.

Дилюк достал из ящика стола чековую книжку и золотое перо, но, прежде чем начать писать, поднял взгляд на опешившего барда.

— Не мне говори спасибо, — холодно произнес он, кивнув в мою сторону. — А Страннику.

Венти медленно повернул голову ко мне, в его бирюзовых глазах вместо зрачков засияли анимешные звезды размером с блюдце, он всхлипнул, раскинул руки для объятий и бросился на меня через весь кабинет.

— Мой благодетель! Мой названный брат! Я люблю теб…

Договорить он не успел, моя нога рефлекторно дернулась, подошва ботинка встретилась с его животом, и с глухим «уф!» Венти по красивой параболе вылетел прямо в распахнутое настежь окно кабинета. Судя по удаляющемуся воплю и шелесту листвы, он благополучно приземлился в кусты винограда на заднем дворе.

Я невозмутимо отряхнул штанину и посмотрел на Дилюка, который даже не моргнул, наблюдая за полетом своего божества.

— И с чего вдруг такая невиданная щедрость? — спросил я, устраиваясь поудобнее на диване. — Ты же терпеть не можешь его пьяные выходки.

Дилюк отложил перо и сцепил пальцы в замок, облокотившись о стол.

— Во-первых, он наш Архонт, — изрек магнат. — Да, он кривой, косой, вечно пьяный и безответственный, но он — наш, а во-вторых… это правда из-за тебя.

Он тяжело вздохнул, в этом вздохе читалась боль человека, который знает слишком много.

— Ты хоть представляешь, сколько всего ты успел натворить за последнее время? Знаешь, как тяжело было Джинн? Магистру Ордена Фавониус? Она сейчас глава государства, и ей приходится разгребать дипломатические последствия твоих… турне, понимаешь? Одно дело — спасать город от дракона, и совсем другое — когда ты в одиночку берешь штурмом целую Академию в соседнем регионе и свергаешь их правительство.

Я виновато потер шею, д Бюроа, пожалуй, с точки зрения международной политики это выглядело как акт агрессии.

— Я полностью поддерживаю твои мотивы, — продолжил Дилюк, и его голос потеплел. — Но, как я и говорил тебе тогда по связи ветра: предупреждал бы хоть заранее, чтобы мы успели подготовить дипломатические ноты и отписки, всё-таки, как бы ты ни отнекивался, ты — герой в первую очередь Мондштадта, и даже если ты сам себя таковым не считаешь, наш свободный народ придерживается совершенно иного мнения.

Он чуть подался вперед, глядя мне прямо в глаза.

— Ты ведешь себя как настоящий мондштадтец, свободный, неудержимый, сметающий преграды, как настоящий штормовой ветер, знаешь, какое колоссальное уважение это вызвало на улицах нашего города? Люди в тавернах только о тебе и говорят.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал, дилюк, вечно хмурый и серьезный Герой, вдруг искренне улыбнулся.

— Знаешь, как было неловко Ордо Фавониус, когда они пытались отказать толпе горожан, требовавших немедленно воздвигнуть тебе статую на главной площади? — он тихо усмехнулся. — Это была истинная услада для моих глаз, особенно когда мой названный братец Кэйя пытался успокоить людей, а в него кидали помидорами… В общем, неважно, твои действия того стоят.

Он откинулся на спинку кресла, и его улыбка сменилась хитрой ухмылкой, которую редко кто видел.

— Так вот, если ты спросишь меня, как официальное лицо и законопослушного гражданина: можно ли тебе продолжать в том же духе? Я отвечу: нельзя. Я буду отговаривать тебя от любых действий, способных спровоцировать международный конфликт.

Он сделал паузу, его глаза