Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Лирка всё же открыла глаза и посмотрела наверх. В разрывах тумана меж ветвей виднелось серое пасмурное небо. Нельзя было понять, утро сейчас или день. Туман после пожаров мог держаться и до полудня. Тихо. Только хруст под лапами Ирреса и редкие отдалённые голоса.

Будет ли продолжаться бой или хоёторцы всё же отступят? Сердце страстно желало остаться в этом покое. В этих руках. Лирка прижалась сухими губами к виску мужчины. Солёный. Немного грязный. Но в губы билась жилка. Живой. После кровавого боя, сидя в окружении мертвецов, особенно остро ощущаешь тёплый ток жизни. И это становится самым важным.

Социальные условности, богатство и бедность, чужое осуждение — насколько бесполезным кажется всё, что волновало и тревожило раньше. Важно, что тот, кто дорог сердцу, жив. Просто жив и дышит рядом с тобой. От него идёт тепло, он что-то говорит, а ты с упоением ловишь звук его голоса. Не понимаешь, о чём говорит, но это, опять же, неважно. Он прикасается к тебе, и в этом нет ничего странного, неприличного и «что об этом думать». Ничего. Ласку и нежность можно просто принимать. И какая разница, кто этот мужчина, какое место он занимает в обществе, из какой семьи происходит и сколько денег имеет, если всё, что важно сейчас, — это то, что он живой. И даже целый. Провидение было великодушно к ним. Будет неблагодарностью жаловаться, желать большего и позволять себе и дальше питаться сомнениями.

— Нравишься мне, — тихо и жарко прошептала Лирка на ухо спящему.

Затылка коснулось чужое дыхание, и женщина недовольно посмотрела на Ирреса. Его морда висела над головой Машея, и щурился подселенец крайне неодобрительно. За ночь Иррес всё же смог примириться со своим страхом перед мертвецами и чувствовал себя куда свободнее.

— Влюбилась? — скривился дух.

— Да, — спокойно признала Лирка.

Подселенец фыркнул, мотнул хвостом и отстранился.

— Ну и ладно, — процедил он. — По крайней мере, пойдёшь замуж по любви, а не из-за большого приданного жениха. Жаль только, что подружка твоя спор выиграет. И вообще, раз спор был на тебя, она обязана отдать часть выигрыша нам. Если бы не мы, то не видать бы ей этих денег!

Риш поёжился во сне и плотнее обернулся вокруг Лирки. Ему в спину немного тянуло от прохладного Машея. Женщина осторожно извернулась в его объятиях и, заведя руку назад, принялась по кругу растирать его поясницу.

— Вы бы хоть легли, — продолжал ворчать Иррес, — раз спать удумали. Пойдёт потом в бой в полусогнутом. Вот хоёторцы-то обожрутся.

— Что ж ты громкий такой, — застонал разбуженный Риш.

— Хватит дрыхнуть. Твои охраннички уже несколько раз заглядывали. Там хаварий послание какое-то прислал.

Риш тряхнул головой, сбрасывая дрёму, и сонно посмотрел сперва на губы Лирки, а потом ей в глаза. Та сама подалась к нему и прижалась к губам в поцелуе.

— М-м-м… — оборотень прикрыл глаза от наслаждения и потянулся за отстранившейся женщиной.

Та поцеловала его ещё раз. Возбуждения эти поцелуи не несли, но были очень приятны. В груди просыпались жизнь и яркая надежда на самое лучшее.

— Вы вообще помните, где находитесь? Эй, Наэш, почему им можно так себя вести, а меня ты в неуважении обвиняешь?

Риш с трудом отстранился от губ Лирки и заглянул ей в глаза. Она смотрела на него прямо, без смущения, сомнений и сожалений. Так, словно что-то решила.

— Вы… ты всё ещё хочешь на мне жениться? — тихо спросила она.

Глаза мужчины широко распахнулись, и он недоверчиво посмотрел на неё.

— Не хочу, а собираюсь, — мигом обозначил он серьёзность намерений.

Сердце пустилось вскачь, и сонная ещё голова закружилась.

— Я пойду за тебя замуж, — Лирка твёрдо посмотрела на него. — Без всяких условий. Просто потому, что… — тут выдержка ей всё же изменила, щеки потеплели, и она смущённо заморгала. Но договорила: — Потому что люблю.

— Серьёзно? — вместо того, чтобы обрадоваться, Риш подозрительно прищурился.

— Эй, что за тон? — обиженно вскинулся Иррес. — Лирка, забирай слова назад! Нечего его любить, обойдётся.

Но Риш уже обхватил лицо Лирки ладонями и прижался к её губам крепким поцелуем. А затем осыпал её лицо быстрыми и жгучими поцелуями.

— Я же план составил на пять лет! — горячо шептал он между прикосновениями. — Всё просчитал, договорился и запустил… А ты! О, боги, птичка моя дурная и сладкая! Я же такое… такое задумал!..

— Могу посопротивляться ещё лет шесть, — Лирка была великодушна.

— Нет! Всё! — тут же воспротивился Риш, сжав её в объятиях. — Перемирие! Давай, сейчас мировое соглашение, а потом мирный договор. Просто я не надеялся, что в ближайший год ты… А ты! Всё, данное слово назад взять нельзя!

Опомнившись, Риш осмотрелся, принюхался и скривился в ехидной улыбке.

— Обстановка донельзя романтичная. Умеешь выбрать время.

Лирка не очень понимала эту романтику. Главное ведь сказать, пока не поздно, верно?

— Нам нужно составить письменное обязательство, — Риш прижался лбом к её лбу и широко улыбнулся. Потемневшее от усталости лицо просветлело. — Чтобы никто не подумал пойти на попятную.

— Лирка слово своё держит! — Иррес мигом сообразил, кого имеет в виду Риш. — Ничего не подписывай! А то обяжет, сам потом накосячит, а мы от него уже никуда. Нет, даже не думай! Отожмёт Ханёна, ещё и деньги заставит выплатить!

— Ты чего развопился?

Подселенец круто развернулся и уставился на вынырнувшую из тумана Майяри, за которой по пятам следовал любопытно осматривающийся Казар.

— Ох, это чего с ним? — хаги изумлённо уставилась на белого вампира.

— Замёрз, — сварливо отозвался Иррес.

Майяри перевела взгляд на него и насмешливо улыбнулась.

— И кто же его заморозил? — вопрос ответа не требовал. — Хоть немного поспали? — хаги посмотрела на подругу и хайнеса.

Веселье в её глазах разгорелось ещё сильнее, но ничего спрашивать или как-то шутить Майяри не стала. Да и чего шутить? Много ли тут, в окружении мёртвого войска, мог сделать хайнес? Всё-таки какие-то понятия о приличиях есть и у него.

— Там от хавария Геда посыльный. Но он не к вам, к командирам, но вам бы тоже не мешало знать, что хоёторцы ночью пытались подобрать к Арванскому городищу. Их