"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

Мы не стали преследовать жалкие остатки банды. Они больше не представляли угрозы, рассеянные и сломленные.

Бой стих так же быстро, как начался. На пыльной улице лежали стонущие тела наемников, скрюченные в причудливых позах, зажимающие переломы и рваные раны от зубов Тени. Воздух пропитался запахом свежей крови и металлической гари, перемешанным с удушливой сладостью багрового тумана.

Я спокойно вытер ладони куском чистой ткани, оценивая результаты короткой стычки. Потери противника составляли двадцать единиц, выведенных из строя. Наши потери равнялись нулю. Приемлемый результат.

Леон опустил катану, его ледяные барьеры начали медленно таять под лучами кровавой луны, оседая мутными ручейками на утоптанную землю.

Юноша обернулся к местным жителям, которых он только что защищал от верной гибели. Он стоял расслабленно, опустив оружие, его дыхание оставалось ровным, лишь слегка участившимся от физической нагрузки. Парень искренне полагал, что инцидент исчерпан, а опасность миновала, позволив себе выйти из боевого режима, сбросив напряжение и повернувшись к толпе спиной.

Это стало его критической, непростительной ошибкой.

Мое восприятие, настроенное на постоянный контроль окружающего пространства, мгновенно уловило резкое изменение в эмоциональном фоне толпы. Страх перед наемниками улетучился, испарился, как вода на раскалённом камне, сменившись всепоглощающей, дикой, первобытной жаждой.

Кровавая луна, к сожалению, полностью завладела разумом селян, вытеснив остатки человечности и благодарности. Они видели перед собой уже не спасителей, а два мощнейших источника концентрированной божественной маны, способных подарить им долгожданную силу и власть, возвысить над ничтожным крестьянским существованием.

— Мелкий, назад! — рявкнул я, срываясь с места.

Предупреждение запоздало на долю секунды.

Пожилой мужчина в грязной холщовой рубахе, который ещё минуту назад испуганно прятался за спиной Леона, ища защиты от наемников и вздрагивая от каждого звона стали, внезапно бросился вперед. Его старческие глаза пылали неестественным багровым огнём, зрачки сузились до булавочных головок, лицо исказила маска первобытного, животного голода, стирая все морщины страха. В узловатых, покрытых мозолями руках он сжимал тяжелый плотницкий топор, рабочее лезвие которого подозрительно блестело, натёртое до остроты бритвы.

Леон, всё ещё находясь в режиме защитника, полный гордости за удачно проведённый бой, совершенно не ожидал нападения со стороны тех, кого только что спас ценой собственных усилий. Его рефлексы, обычно безупречные, сработали с роковым запозданием. Юноша уловил движение периферийным зрением, попытался развернуться корпусом, поднимая катану для блока, но дистанция оказалась слишком короткой, а угол атаки, слишком неожиданным.

Широкий, размашистый удар топора прошёл сквозь запоздавшую защиту. Острое лезвие с мерзким, влажным хрустом вошло в бок Леона, точно между укрепленными пластинами лёгкой брони, пробивая плоть и задевая рёбра. Звук оказался страшнее крика — мокрый, хлюпающий треск разрываемой ткани и мышц.

Парень судорожно выдохнул, его глаза широко распахнулись от внезапной, парализующей боли. Он выронил Ледяное Жало, со звоном упавшее на камни, покрывшиеся инеем вокруг клинка, и тяжело осел на одно колено, судорожно зажимая глубокую рану обеими руками. Густая, алая кровь мгновенно пропитала одежду, обильно заливая пыльную землю и образуя дымящуюся лужу, от которой поднимался пар в холодном, насыщенном маной воздухе.

Запах свежей, сильной крови, пропитанной концентрированной маной Южного Клинка, окончательно сорвал предохранители в сознании деревенских жителей.

Толпа издала единый, нечленораздельный вой, лишённый любых признаков человеческой речи, похожий, скорее, на рёв голодной волчьей стаи. Мужчины, женщины, даже подростки бросились вперед, словно стая изголодавшихся волков, почуявших раненую, истекающую кровью добычу.

Они были полностью одержимы единственной целью — заполучить живительную влагу, способную возвысить их над жалкой крестьянской долей, подарить могущество и бессмертие, которое обещал багровый свет на небосводе.

Десятки рук с искаженными, жадными пальцами тянулись к Леону, пытаясь схватить его за одежду, за волосы, оторвать кусок плоти, добраться до источника той пьянящей, горячей силы, что хлестала из его раны. Местные жители выхватывали из-за поясов кривые ножи, ржавые серпы, пустые стеклянные фляги, готовясь устроить кровавое пиршество прямо на деревенской площади, под мертвенным светом багрового светила.

Они перестали быть людьми, перестали быть крестьянами, кузнецами, матерями, превратившись в безмозглых, агрессивных существ, поглощённых безумием кровавой луны, видящих перед собой только одно: источник абсолютной силы, беззащитный и истекающий кровью.

Оливер Ло.  Андрей Ткачев

Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ

Глава 1

Музыка в храме

Секундного промедления хватило, чтобы оценить диспозицию. Толпа местных жителей, подстегиваемая ядовитым багровым светом луны, утратила любые остатки разума и человечности. Их инстинкты сжались до единственной примитивной цели: разорвать истекающего кровью парня и поглотить источник силы.

Вырезать обезумевшую деревню я мог за минуту, пустив в ход Клятвопреступника, но эти крестьяне выступали лишь жертвами масштабной аномалии континента. Убивать слепой, одурманенный магией скот, лишенный собственной воли, противоречило моим принципам расхода энергии и банальной гигиене клинка.

Моя правая рука легла на эфес второго меча. Лезвие покинуло ножны со звонким лязгом металла, мгновенно реагируя на направленный импульс внутренней маны.

— Кебаб, максимальное расширение фронта, средняя температура. Сжигай кислород, но не обугливай мясо, — бросил я короткую команду.

— СКУЧНАЯ ЗАДАЧА, ГОСПОДИН, НО Я ОЦЕНИЛ МАСШТАБ ТРАГЕДИИ! — пророкотал ифрит.

Синее пламя ревущим потоком сорвалось с клинка. Я прочертил мечом широкую полукруглую дугу перед наступающей толпой. Стена концентрированного огня высотой в три метра взмыла ввысь, создавая ослепительный, раскаленный барьер.

Жар мгновенно высушил влажный воздух, земля под линией огня пошла глубокими трещинами, оплавляя камни брусчатки.

Первые ряды обезумевших крестьян врезались в термическую преграду. Температура заставила их одежду затлеть, волосы вспыхнули яркими факелами, а жар оставил на выставленных руках волдыри ожогов. Волна нестерпимого пекла и резкий дефицит кислорода сломали их животный напор, отбрасывая зараженных обратно на площадь.

Даже мутировавшие инстинкты сохранили базовый страх перед чистой стихией. Они выли, отшатываясь от синего барьера, прикрывая лица ошпаренными ладонями.

Я не стал тратить время на наблюдение за их метаниями. Сместившись назад, я ухватил Леона за кожаные ремни разгрузки на спине. Моя левая рука жестко зафиксировала парня, перебросив его тяжелую руку через свое плечо. Кровь парня пропитала мою куртку, отдавая едким запахом железа.

— Тень, замыкаешь строй. Отсекай тех, кто полезет через фланги, — скомандовал я, расширяя огненный периметр.

Меч с ифритом создавал направленные всполохи пламени, заставляя обезумевших деревенских шарахаться в стороны при любой попытке обогнуть преграду. Мы отступали быстро и методично, не нарушая плотности защитного круга. Толпа ревела за огненной стеной, потрясая топорами и серпами, но инстинкт самосохранения оказался сильнее голода.