"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

Музыка заставила мышцы тела на долю секунды расслабиться, снимая судорожное напряжение трех суток боевого похода. Это воздействие настораживало своей неестественной силой успокоения.

Я шагнул в круг тусклого света, не убирая ладонь с рукояти меча.

Девушка перестала играть, мягко положив бледную ладонь на вибрирующие струны. Инструмент мгновенно замолк. Она медленно подняла голову, встречая мой настороженный взгляд абсолютно ровными, ясными глазами цвета пасмурного неба.

Ее внешность выбивалась из окружающей агрессивной реальности так же, как звук музыкального инструмента среди звона скрещивающихся клинков. Кожа девушки поражала алебастровой, идеальной бледностью, лишенной малейших изъянов, шрамов или следов грязи. Идеально прямые, густые серебристые волосы водопадом падали на плечи, ловя тусклые отблески огня.

Сложное платье, сотканное из полупрозрачного материала, напоминающего слюду или лед, окутывало хрупкую фигуру, искрясь мелкими разноцветными бликами. Лицо отличалось холодной, пугающей симметрией идеальных пропорций, на нем отсутствовали признаки страха или удивления от нашего внезапного появления в руинах. Красота была настолько искусственной, совершенной и чужеродной для этого мертвого мира, что заставляла инстинкты трубить об огромной скрытой угрозе.

Она смотрела прямо на меня, не двигаясь, лишь языки пламени отражались в ее пустых серебристых зрачках. Словно скульптура древнего божества, сошедшая с пьедестала и выжидающая своей очереди в нашей жестокой, нескончаемой игре на выживание.

Глава 2

Фальшивая нота

Тяжелые шаги моих ботинок по раскрошившемуся древнему камню гулким эхом разнеслись под высокими сводами полуразрушенного храма, разрубая повисшую в воздухе мелодию. Девушка мгновенно подняла голову. Ее изящная, пугающе бледная рука застыла в миллиметре от натянутых струн необычной на вид арфы, готовая в любую долю секунды сорваться в жесткий, разрушительный аккорд.

Я нутром чуял колоссальную плотность маны, сконцентрированную на кончиках ее тонких пальцев. Эта хрупкая фигура готовилась обрушить на нас удар чудовищной мощи, замаскированный под невинное искусство.

Взгляд ее ясных, холодных глаз цвета пасмурного неба хлестнул по нашей группе, оценивая уровень угрозы, с расчетливостью опытного ветерана пустошей. Она изучала нас.

Сначала ее внимание зацепилось за мою фигуру, стоящую в авангарде. Ледяные глаза скользнули по потертой броне, задержавшись на моей правой ладони, привычно и расслабленно покоящейся на рукояти Клятвопреступника.

Затем она перевела взгляд на Леона. Парень тяжело дышал, привалившись плечом к изъеденной временем колонне, и судорожно зажимал кровоточащий бок, откуда густыми толчками выходила насыщенная энергией кровь, оставляя на камнях темные, дымящиеся пятна.

Наконец, она посмотрела вниз, на Тень. Мой верный трехголовый пес утробно рычал, демонстрируя ряд белоснежных клыков, но послушно замер на месте, ожидая моей мысленной команды и не проявляя признаков бесконтрольной агрессии.

Я медленно поднял свободную левую руку, раскрывая пустую ладонь в универсальном жесте мира. Мои пальцы разжались, показывая отсутствие скрытых артефактов или заготовленных атакующих печатей. Я хранил абсолютное молчание, позволяя густой тишине древнего святилища сделать свою работу. Мой многолетний опыт тысяч кровавых схваток подсказывал непреложную истину: любые оправдания или резкие слова в подобной ситуации неизбежно спровоцируют атаку. Натянутые нервы не терпят громких звуков. Я просто ждал, давая ей драгоценные секунды на анализ диспозиции.

Несколько долгих, предельно напряженных секунд мы молча изучали друг друга в тусклом свете пляшущего пламени. Воздух гудел от сдерживаемой силы, готовой разорвать пространство при малейшем неверном движении. Затем напряженные плечи незнакомки заметно опустились. Она сделала глубокий вдох, плавно убрала ладонь от смертоносных струн и коротко кивнула.

Девушка увидела достаточно фактов для принятия единственно верного решения. Мы сохраняли полную ясность рассудка. В наших глазах отсутствовал мутный, плотоядный блеск багрового заражения, выжигающий разум местных жителей. Наши движения демонстрировали уверенную осознанность, наши намерения читались открыто. Мы контролировали себя, полностью избежав разрушительного влияния кровавой луны.

Изящным движением кисти она пригласила нас подойти ближе к спасительному теплу костра. Я шагнул вперед первым, ступая мягко. Моя правая рука продолжала лежать на эфесе меча. Клинок оставался в ножнах, но тело находилось в состоянии идеального баланса, готовое к мгновенному обнажению стали и смертоносному выпаду.

Леон с тихим, полным боли стоном опустился на гладкие, прогретые огнем камни рядом с пламенем. Его измученное лицо немного разгладилось, дыхание стало чуть ровнее, грудная клетка начала опускаться в более спокойном ритме. Парень наконец-то получил возможность дать отдых истерзанным непрерывным бегом мышцам.

Тень тяжело рухнул на живот по левую руку от меня, положив все три массивные морды на вытянутые лапы. Шесть внимательных желтых глаз пса продолжали неотрывно следить за незнакомкой, фиксируя малейшие изменения в ее позе.

Девушка вернулась к своему инструменту. Ее пальцы вновь коснулись натянутых жил арфы, и прерванная мелодия продолжилась. Звук полился мягко, тягуче, создавая абсолютную иллюзию непрерывности. Я сел напротив нее, скрестив ноги, слушая чарующие переливы и одновременно изучая окружение.

Мой статус Хранителя целого мира и понимание фундаментальных законов мироздания позволяли замечать детали, полностью скрытые от восприятия даже самых элитных Охотников Империи.

Под непрерывным воздействием ее игры окружающая нас реальность претерпевала тончайшие, филигранные изменения.

Воздух внутри древнего помещения терял привкус гнили и озона, становясь кристально чистым, приобретая странную звенящую плотность. Он оседал в легких освежающим холодом, вымывая накопившуюся усталость и вычищая остатки адреналина.

Пламя костра перестало трещать и выплевывать снопы искр. Огонь вытянулся ровными, спокойными золотистыми языками, пожирая старые сухие доски с неестественной эффективностью, без малейших признаков едкого дыма.

Даже непрекращающийся кошмар внешнего мира — пронзительный вой штормового ветра, монотонная барабанная дробь ядовитого дождя по потрескавшейся каменной крыше, далекий рев мутировавших от избытка маны монстров — приглушился, потерял свою остроту, превратившись в безопасный фоновый шепот.

Я расширил свое восприятие, выпуская наружу божественное чутье. Пространство дрогнуло, расслаиваясь и обнажая свои энергетические каркасы. Вокруг хрупкой фигуры арфистки сплетались сложнейшие узоры многоуровневых защитных барьеров. Они мерцали тонкими, почти невесомыми линиями концентрированной маны, формируя идеальную геометрию.

Первый, самый плотный слой акустической энергии окутывал ее саму мерцающим коконом, создавая непроницаемую броню для любого физического или магического воздействия. Второй барьер накрывал ровной полусферой пространство у пылающего костра, стабилизируя температуру и очищая кислород от примесей. Третий, самый масштабный контур, въелся в стены всего храма, пропитывая древнюю каменную кладку до самого основания.

Именно эту внешнюю границу мы пересекли несколько минут назад, совершенно не почувствовав сопротивления. Барьер обладал уникальной, избирательной пропускной способностью. Он игнорировал физические тела, позволяя нам войти внутрь, но служил, как я понял, абсолютным фильтром для магии. Эта невидимая стена жестко отсеивала агрессивное излучение багровой луны, полностью блокируя доступ ее искажающей, сводящей с ума энергии