Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

— Вы такая милая, когда ворчите, так бы и затискал! — поддел старушку Рик и расхохотался, увидев, с каким ошарашенным выражением лица она оглянулась на него.

— Да ты ещё более дурковатый, чем я подумала! — искренне возмутилась она и окончательно сорвалась на писк, когда он невесомо приобнял её за талию, прижавшись щекой к колючей макушке: — А ну, руки убрал! Ты! Что ты себе позволяешь!

Он отступил, остановившись напротив первой двери в длинном безоконном коридоре.

Госпожу Херисон потряхивало от пережитых эмоций. Она нервно сунула Вэл два ключа с коротким комментарием, куда им идти и чересчур шустро для своего возраста рванула обратно к лестнице.

— Я приличная ежиха, а он!.. Волчара окаянный! Правильно про них говорят, им и повода особого не нужно… Вот же удумал, стервец малолетний!.. — смущённый бубнёж с каждым лестничным пролётом становился всё слабее, пока окончательно не стих за захлопнувшейся дверью.

— И нафига? — сестра протянула ему один из ключей.

— Чтобы запомнила и выделила, — поделился простой истинной Рик и зашагал по коридору, ища глазами дверь под номером: сорок семь. — Мотай на ус, балбеска. С такими важными людьми, как комендантша, нужно быть в хороших отношениях, чтобы твоя жизнь здесь сложилась удачно.

Марсель

Красивый ещё недавно прямой нос распух до чудовищных размеров и теперь заметно косил влево. Мало было одарить его этой несуразной картошкой по центру лица, на следующий день ещё и лиловые гематомы пролились глубокими озёрами под глазами.

— Чёртова псина, — Марсель набрал полные ладони ледяной воды и плеснул себе в лицо, но клокочущая в груди ненависть и не думала униматься. — Блохастая дрянь…

Ему впервые сломали нос почти за сто лет жизни. До сегодняшнего дня он даже и не догадывался, насколько болезненным может быть процесс заживления каких-то жалких хрящей. Вампиры редко сталкивались с травмами подобного характера. Они же не дикари, чтобы опускаться до примитивного махания кулаками. Применение физической силы в любой непонятной ситуации — удел тупого зверья, неспособного на нормальную речь существа, обременённого интеллектом.

Снова посмотрев на своё отражение в зеркале, Марсель скривился от отвращения. Такой рожей исключительно детишек пугать, но никак не выходить в люди. И что самое неприятное, он в лучшем случае ещё три дня будет выглядеть хуже огородного пугала. Пусть вампиры обладали более скорой регенерацией, чем люди, но со зверьём им не было смысла тягаться. У тех всё заживало практически на глазах. Новые конечности отрастали за сутки. А такую мелочь, как перелом носа, они и не заметили бы. Вернее, нос бы сросся быстрее, чем они успели обнаружить маленькую неприятность. Притом сросся бы без всяких смещений. Встал бы обратно, будто и не было никакого удара, смявшего его как гармошку.

В дверь застучали острые костяшки, и Донна поторопила его:

— Нам пора выходить, а ты ещё не ел.

— Аппетита нет.

Она стояла возле проёма с полным бокалом крови, и взгляд её красноречиво говорил, что пока он не поест, они никуда не пойдут. Логика проста: сытый вампир — добрый вампир. Ей двигала вовсе не забота, а бальное желание перестраховаться и свести на минимум вероятность повторения вчерашней стычки. И то, что она обращалась с ним как с глупым мальчишкой, неспособным самостоятельно сделать выводы, его тоже бесило. Хотелось ей назло влезть в ещё одну драку с рыжей шавкой, чтобы у неё не осталось и шанса наладить отношения с ходячим источником тестостерона.

То, что сестра положила глаз на Рикарда, Марсель заметил сразу. Её изучающие взгляды останавливались на псе намного чаще и неприлично надолго. Вот только он всё никак в толк взять не мог, на кой чёрт эта безмозглая махина ей вообще сдалась? Что в нём такого увлекательного?

— Позавтракай, пожалуйста, — Донна протянула ему бокал с бесстрастным выражением лица. — Это ускорит регенерацию тканей.

— Незначительно. — Марсель в один глоток выпил двести миллилитров синтетической крови и поморщился: — ненавижу есть второпях.

Накинув приталенный пиджак поверх чёрной шёлковой рубашки, он первым вышел в общий коридор — длинную и узкую кишку, не предоставляющую почтительного метра между проходящими мимо друг друга существами. В нём медленно, но верно крепло убеждение, что у жителей Ксоры сложилось очень специфическое отношение к общественным пространствам. То ли они не знали о существовании чужих личностных границ, то ли всей душой их презирали. Оттого и строили до тошноты тесные проходы.

Дверь напротив распахнулась. И на Марселя едва не налетела та, кого он предпочёл бы не видеть до конца своей бесконечной жизни. Она затормозила в миллиметре от прикосновения, отпружинила от него, как от чумного, и замерла в неестественной позе у самой стены.

Выглядела безумная девка до нелепого живописно. Большие круглые глаза забавно выпучены. Изо рта продолжал торчать поджаренный в тостере хлеб, прикушенный за край мелкими белыми зубами. Флисовую ветровку она накинула почти на голое тело, не считая короткого спортивного топа. И прежде чем он успел хорошенько разглядеть кубики пресса, обычно неприсущие изящной женской талии, пухлые, как у ребёнка пальцы дёрнули вверх бегунок на молнии.

— Какое неожиданное соседство, — первым нарушил молчание Рикард, вышедший следом из апартаментов с противоположной стороны коридора. И с неуместной улыбкой, словно они были давними приятелями, обратился к Марселю: — Ты как? Выглядишь не очень.

— Это хоть и конченая дыра, но даже тут в каждой конуре имеется зеркало.

— Рикард, Валери, добрый день, — с различимой теплотой в голосе поприветствовала их Донна, пристально уставившись на старшего из двойни.

А вот младшая и не думала вступать в обмен любезностями. Она с ног до головы окинула его гадливым взглядом, на миг остановившись на сломанном носе. Что-то сказала брату на ирашском. После чего Марсель имел несчастье наблюдать отвратительнейшую из сцен: бесцеремонная дикарка прямо пальцами запихала себе в рот целый кусок хлеба. И нет, чтобы хотя бы нормально переживать его — правилам поведения в приличном обществе эту особу явно не обучали. Она с раздутыми, как у хомяка щеками поиграла бровями, ударила своего братца по плечу и рванула на мощном для рывка с места ускорении в сторону лестницы.

— Увидимся на работе, — торопливо попрощался пёс, прежде чем последовать её дурному примеру.

— Они ещё такие дети, — снисходительно улыбнулась Донна, смотря вслед убежавшей парочки, что теперь судя по звукам, летала на лестнице. — Щенки вечно соревнуются между собой. У них это на уровне инстинктов. Даже взрослые особи с трудом могут удержаться перед открытым предложением померяться силами.

— Ты подозрительно много знаешь о