Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

быть сильной, закончились силы, и она позволила делать с собой все, что хотели доктора и усталые, слишком серьезные медсестры. Ей помогли стащить пальто и жакет, уложили на кушетку, разрезали рукав блузки, что-то вкололи, что-то стали расспрашивать — Вик было все равно. Даже когда принялись шить рану, а не заживлять при помощи магии. Она смотрела все так же в бок, где на операционном столе, почти на животе, чтобы получить доступ к ранам на спине, лежал бледный Маркус. Бедняга наркотизатор то и дело присаживался на корточки, заглядывая в лицо инквизитора снизу вверх и что-то прикладывая к его рту. Воняло чем-то едким, и хотелось спать. Только расслабляться нельзя — в госпитале, Вик помнила, мест нет, да и нельзя упускать шанс — надо поговорить с Гиллом, внезапно перешедшим на ты. Так бывает, когда пугаешься — творишь и говоришь что-то недопустимое. Главное, чтобы извиняться не стал. Вик уже поняла, что Гилл и Маркус не враги.

Ей снова сунули под нос ватку с нашатырем, зажали в ладони, уговаривая оставить на всякий случай и вывели из операционной — дел было много, палат не было, а понаблюдать за её состоянием надо было. Вик была не против задержаться в госпитале даже в коридоре. Она хотела знать, чем закончится операция у отца Маркуса. Да и до дома, хоть и было близко, не больше четверти часа пешком, но сейчас для Вик это было непреодолимое расстояние.

Гилл безучастно сидел в коридоре. Ему уже обработали раны, удалив осколки. Он сам заживил повреждения эфиром. Он попытался встать, когда Вики подошла к нему, но она еле пробормотала:

— Сидите… К демонам этикет, когда сил нет…

— Как… Марк? — Гилл еле выговорил. Его голос заглушали стоны из ближайших палат. Невыносимо пахло болью, смертью и лекарствами.

— Жив. Я уходила — он был жив. — Вик буквально рухнула без сил на скамью, благодаря небеса, что сегодня надела простой укороченный корсет, в котором можно было сидеть. — Сказали, что операция будет долгой. Не меньше четырех, а то и восьми часов. Очень много задетых органов. Дрейк обещал…

Гилл переспросил — его выпихнули из операционной гораздо раньше Вик:

— Адер Дрейк?

— Он… — подтвердила Вик. — Он обещал, что не отпустит Маркуса. Марка, — поправилась она, вспоминая, что Гилл называл его именно так. — Оперирующий хирург сказал, что совершенно бессмысленно умирать на операционном столе, когда добрался до него живым с несовместимыми для жизни травмами.

— Так и сказал? — бледно улыбнулся Гилл, поправляя на себе футболку с коротким рукавом — сорочке и пиджаку не повезло в сражении с медицинскими ножницами.

— Так и сказал…

Он вспомнил о приличиях и извинился:

— Простите за мой внешний вид.

— Вам не за что извиняться, — сил говорить не было, но надо, надо — проклятый этикет, проклятая Тальма!

— Я почти в нижнем белье перед вами…

Вик прошептала, закрывая бессильно глаза — мимо прокатили каталку с телом, полностью укрытым белой простыней, словно смерть напоминала, что она рядом и никуда не уйдет:

— Главное, что живой. Остальное, поверьте, такая мелочь.

Гилл, вот же воспитание леров, тут же вспомнил, что он мужчина, и что его обязанность заботиться о нерах:

— Вам что-нибудь принести? Может, вызвать паромобиль? Или телефонировать мужу, чтобы он вас забрал?

Вик устало приоткрыла один глаз:

— Я останусь тут.

— Вы уверены? Может, тогда позволите подлечить вас?

Она без слов протянула ему правую, забинтованную руку:

— Буду премного вам благодарна. Мне завтра на дежурство с утра, я думала, что опять не выйду на службу.

Мужчина улыбнулся:

— Рану я залечу, но вряд ли ваш муж разрешит вам завтра выйти на службу — кровопотерю я вам не возмещу. Потерпите пару дней — как раз седьмица закончится, будет выходной день, после него и вернетесь.

Вик просто снова закрыла глаза, не собираясь ничего объяснять: Гилл — мужчина, он ничего не поймет. Чужой эфир бодрящей волной промчался через неё, возвращая силы и усмиряя тупую боль в руке.

— Вот так, Виктория. Это все, что я могу сделать. Может, все же вызвать мотор?

Она призналась, выпрямляясь и открывая глаза:

— Я хочу дождаться конца операции.

— Мне казалось, что вы недолюбливаете Марка.

— Я не обязана его любить, но я его уважаю, как человека.

Гилл отпустил её руку:

— А я… Я… Небеса, только бы он жил. Насколько я его люблю, как друга, настолько и ненавижу как человека. Но не он, вот отнюдь не он должен был там так пострадать. Не он. Это я должен был там лечь. Аквилита всегда забирает Эвироков.

— Это она по глупости. И Гилл…

Он представился:

— Кайл.

Вик твердо сказала — этот скорбный тон и страдания по чести она уже видела у Брока:

— Кайл, не вам решать, кто должен там был погибнуть.

— Марк — сверхчеловек, вы же понимаете. Такие, как он, вершат историю, такие как он…

Она оборвала его — подобные разглагольствования она терпеть не могла:

— Сверхлюдей не существует! Это выдумка, как и выдумка про недорасы карфиан и ренальцев. Люди равны.

Гилл развернулся к ней на скамье, всматриваясь в лицо — Вик оставалось надеяться, что медсестры смыли с него всю кровь:

— Вы говорите прямо как Марк.

— Значит, возможно, мы еще станем с ним друзьями. — Это уже не казалось Вик странным. Она дружила с Дрейком, так почему с этим инквизитором она не найдет общий язык? У них по крайней мере один подход к пыткам и преступлениям.

— Если он выживет.

— Он выживет. — уверенно сказала Вик. Иначе и быть не может. Боги же позволили довести его живым до госпиталя. Тут Дрейк, он обещал не отпустить. — Кайл, хочу предупредить вас: думайте, что говорите — не наговорите под впечатлением от взрыва то, о чем потом будете жалеть.

— У меня так почти не бывает. — признался мужчина. Вик смотрела на него так недоверчиво, что он пояснил: — Потому что потом приходит Марк, и все всё забывают. Ненавижу его за это. Кстати, при всем желании не могу наговорить чего-то опасного — Марк мне вчера снова правил память. Из-за него я Олфинбурге славлюсь, как ветренный и забывчивый человек — Марк вечно копается в моей памяти, как у себя дома. А вы говорите — он не сверхчеловек.

— Благими намерениями вымощены дороги прочь от богов — в пекло и одиночество. Так бывает. Марк — обычный человек, иначе он бы так с вами не ошибался. Может… Поговорим?

— Давайте я принесу нам чего-нибудь. Должен же быть тут чай или хотя бы кофе… Хоть что-то.