Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

устал и изменился. Насколько помнил Перрин, Ранд еще в Тире не отличался мягкотелостью, но по сравнению с нынешним тот Ранд казался простоватым деревенским пареньком. Глаза его напомнили Перрину об обороне Эмондова Луга – такие глаза были у мужчин, знавших, что помощи против троллоков ждать неоткуда, но твердо решивших сражаться до конца

— Милорд Дракон, – промолвила Фэйли, изрядно удивив этим Перрина, ибо до сих пор она всегда говорила о Ранде только как о Ранде, безо всяких титулов. – Прошу прощения, но перед тем как оставлю вас наедине, я хотела бы сказать словечко мужу.

Почти не дожидаясь согласия Ранда – тот тоже был несколько удивлен, – она подступила вплотную к Перрину.

— Сердце мое, я не отойду далеко. Мы с Мин хотим посудачить о своих делах, которые вам наверняка неинтересны. – Взяв мужа за отвороты, она перешла на быстрый шепот, столь тихий, что любому, кроме Перрина, бесполезно было бы и прислушиваться. Выходит, иногда она помнит о его остром слухе. – Помни, Перрин, что он не просто друг твоего детства. Он Возрожденный Дракон. Лорд Дракон. Но и ты – лорд Двуречья. Уверена, ты не посрамишь ни себя, ни Двуречья.

Фэйли одарила Перрина такой полной любви и веры улыбкой, что тот едва сдержался, чтобы не расцеловать ее прямо сейчас. От запаха ревности не осталось и следа.

Присев перед Рандом в изысканном реверансе и промурлыкав "милорд Дракон", она протянула руку Мин:

— Пойдем поболтаем.

Мин тоже присела, но куда менее ловко, и Ранд уставился на нее с удивлением.

Не успели они выйти из комнаты, как одна створка дверей со стуком распахнулась и высокая женщина в дворцовой ливрее внесла серебряный поднос с кубками и кувшином, от которого исходил аромат вина и сока медовой дыни.

На нее с удивлением уставился Перрин. Несмотря на красно-белое платье, ее можно было принять за мать или бабушку Чиад. Хмуро покосившись на уходивших женщин, служанка подошла к ближайшему столу и поставила на него поднос. На лице ее застыла маска покорности.

— Мне было велено принести четыре кубка, милорд Дракон, – промолвила она каким-то странным тоном. Перрину казалось, что она вроде бы старается выказывать почтение, но дается это ей нелегко – при каждом слове словно ком в горле встает. – Велено было четыре, я четыре и принесла.

В сравнении с ее реверансом сделанный Мин показался бы верхом совершенства, а дверь за собой она захлопнула со стуком.

Перрин недоуменно посмотрел на Ранда:

— Тебе никогда не казалось, что женщины, они… чудные?

— Нашел кого спрашивать. Кто из нас женатый человек? – Наполнив пуншем кубок с серебряной насечкой, Ранд протянул его Перрину. – А коли и ты не знаешь, надобно поспрошать Мэта. Я с каждым днем понимаю их все хуже и хуже.

— Я тоже, – вздохнул Перрин. Пунш оказался освежающим, а Ранд, тот, похоже, и вовсе не потел. – А кстати, где он, Мэт? Небось сидит в ближайшей таверне или с костями в руках, или с девчонкой на коленях.

— Лучше бы ему до поры обойтись и без игры и без девчонок, – угрюмо промолвил Ранд, поставив на стол нетронутый кубок, – Вообще-то он должен сейчас везти сюда Илэйн. Короноваться. А с нею, хочется верить, и Найнив с Эгвейн. О Свет, сколько всего надо сделать, чтобы подготовиться к ее прибытию. – Голова его качнулась, как у загнанного в угол медведя, и он впился взглядом в Перрина: – Послушай, не съездишь ли ты в Тир? Мне очень нужно.

— В Тир? Ранд, я провел в дороге два месяца! У меня уже задница приняла форму седла.

— Я мог бы доставить тебя туда сегодня же вечером. Сегодня. А там ты сможешь спать в шатре полководца и не садиться в седло, сколько тебе вздумается.

Перрин поднял брови – Ранд говорил вроде бы серьезно. Долго ли ему удастся сохранять рассудок? – подкралась незваная мысль. О Свет, он же должен дотянуть до Тармон Гай'дон. Перрин отхлебнул сладкого пунша, желая отогнать горькую мысль. Ну и ну, разве можно так думать о друге.

— Ранд, даже имей ты возможность отправить меня туда сию секунду, я бы сказал "нет". Мне нужно поговорить кое с кем здесь, в Кэймлине. Да и Боде с девочками не мешало бы повидать.

Но Ранд, похоже, его не слышал. Он упал в одно из позолоченных кресел и устремил на Перрина суровый взгляд.

— Помнишь, как Том жонглировал шариками? Со стороны казалось, будто это легко. Так вот, я сейчас тоже жонглирую чем могу, и приходится мне ох как непросто. Саммаэль в Иллиане, а где попрятались остальные Отрекшиеся, ведомо одному Свету. Но мне порой кажется, что они еще не самое страшное. Мятежники считают меня Лжедраконом, а Принявшие Дракона считают возможным сжигать деревни от моего имени. Ты слышал о Пророке, Перрин?

— Нет.

— Неважно, он не хуже прочих. Мои союзники ненавидят друг друга, а лучший полководец, способный противостоять Иллиану, хочет одного – оставить должность и умереть. Илэйн, если повезет, доберется досюда месяца через полтора, но я не уверен, что до тех пор здесь не поднимут мятеж. О Свет, а ведь я хочу передать ей страну в целости и сохранности! Я уж подумывал, не доставить ли ее самому, но это, пожалуй, худшее, что я мог бы сделать. – Ранд потер лицо руками и, не отнимая ладоней, повторил: – Самое худшее.

— А что говорит Морейн? Ранд опустил руки:

— Морейн погибла, Перрин. Убила Ланфир и погибла сама. Вот так.

Перрин сел. Морейн?.. Не может быть.

— Если здесь Аланна и Верин… – Он покатал кубок между ладонями. По правде говоря, ни та ни другая доверия у него не вызывала.

— Ты с ними советовался?

— Нет! – Ранд рубанул воздух ладонью. – Я велел им держаться от меня подальше. Ясно дал понять, чтобы сюда не совались.

Перрин решил, что лучше будет попросить Фэйли поговорить с Аланной и Верин да выяснить, что к чему. Ему Айз Седай внушали смутное беспокойство, но Фэйли вроде бы ладила с ними обеими.

— Ранд, ты ведь знаешь, каково ссориться с Айз Седай. Взять хотя бы Морейн. Она ведь приехала в Двуречье за нами, в первую очередь за тобой, но порой, по-моему, готова была убить всех троих – и меня, и тебя, и Мэта.

Ранд промолчал, хотя сейчас он, кажется, слушал, склонив набок голову.

— Даже если лишь десятая часть слухов, доходивших до меня в последнее время, правда, – продолжал