Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

«кашасера», опустив его до рабыни, но кашасера значит гораздо больше. Это не батарейка для подпитки сил. Это любимая и любящая женщина, та самая, которая отдаст всю себя возлюбленному! И не иссякнет эта сила, пока жива любовь… Те из нас, кому посчастливилось найти свою любовь, стали сильнейшими не потому, что мы такие сами по себе, а потому, что у нас за спиною стояли наши кашасеры, отдававшие нам свою любовь в виде силы и чем крепче, самоотверженней была женщина, тем бόльшего мог добиться мужчина…

***Рана. Храм Вораса***

Он замолчал, а я не знала, что сказать, было страшно слушать, смотреть, больно понимать…

— Солана отдала мне всю себя, свою любовь, — прошептал голос бога в моей голове. — Наверное, поэтому я уже тысячу лет смотрю на этот мир чужими глазами, потому что ее любовь пережила ее саму, да и меня тоже…

— Тогда почему они так жестоки? — прошептала я, вспоминая холодный взгляд отворачивающегося от меня Рая.

— Наверное, потому, что боятся любить… — услышала в ответ такой же шёпот.

— Но, может…

— Они не поймут, — прервал меня бог. — Не умеют они больше любить…

— Так научи, подскажи, — взвилась я. — Покажи свою жизнь, объясни…

— Пытался, — вздохнул Ворас. — Но только те, кто понял или просто пытался рассказать другим, больше не допускались к камню. Их не пускали ко мне и запирали в Шадаре — городе семи храмов и несчастные мало того что теряли все, так еще и оказывались в статусе немых жрецов, а это, поверь, совсем не то, чего бы я хотел для людей…

— Знаешь, — горько улыбнулась я, — в моем мире есть анекдот… — в озадаченной тишине слышался вопрос… — Приходит прихожанка в храм, а ей говорят: уходи, ты неподобающе одета. Вот она разворачивается, уходит и на пороге встречает Бога. — Что, спрашивает Бог, не пустили? — женщина кивает. — Вот и меня уже давно не пускают…

— Очень похоже, — горько рассмеялся Ворас. — Скоро рассвет — иди отдыхай…

— Ворас, — еще один вопрос, — и, почувствовав отклик в ладони, спросила: — Почему Рай сегодня так разозлился и накинулся на несчастных голубей? Что они ему сделали?

— Белый вестник прилетает в семью погибшего, — тихо сказал он, — извещает, что пора прийти в храм проститься.

— А… — он предварил мой вопрос.

— Здесь не хоронят, Рина, — пояснил он. — Когда все простятся, я просто уничтожаю тело, отдавая прах земле, а силу возвращаю в поток энергии самого мира… Поэтому белых вестников не любят и боятся…

Я кивнула и поднялась:

— Спасибо за доверие и до встречи…

На ватных ногах я прошла через всю площадь к темной громаде особняка графа Форагосского и не заметила темной тени, мелькнувшей за спиной.

Глава двенадцатая. За миг до…

Утром я вновь пошла в храм, теперь уже официально, в сопровождении Лея и услышала ожидаемый ответ — через день Ворас отправит меня домой. На площади еще лежали белые перья, и, если присмотреться, можно было различить капли крови. Вспомнив устроенную графом бойню птиц, я расстроилась и никого не хотела видеть, закрылась у себя в комнате. Хотелось спать и домой, я не знала, чего больше, но, выкупавшись, наконец, в ванной, а не при помощи тшера, так и не смогла заснуть. С тоской я пялилась на светившиеся в провале окна белые стены храма. Впервые на Шаране я видела что-то белое — белые стены и белые голуби, а перед глазами расцветали кровавые цветы на белоснежных грудках несчастных голубей.

***Рана. Резиденция графа Форагосского***

Я бесцельно бродила по дому, впрочем, кому я вру, бродила я с определенной целью — встретить его, но, переходя из комнаты в комнату, разглядывая обстановку, подолгу простаивая у картин, рассматривая, но не видя сюжета, я шаг за шагом исследовала комнаты, надеясь, что мне повезет.

— Бродишь? — раздался за спиной знакомый голос.

Я вздрогнула от неожиданности и разочарования.

— Испугал, — выдохнула я, поворачиваясь. — Картины со скуки рассматриваю. Ты откуда тут взялся? — я оглядела пустую комнату в надежде увидеть графа, но Лей был один.

— Оттуда, — и маг кивнул в сторону двери, которую прикрывали тяжелые бархатные портьеры, я приняла ее за окно — они тоже пряталось за такими же. — Хотел навестить Рая, — пожал плечами Лей, — но он что-то не в духе. Можешь зайти попрощаться, завтра будет не до того. Хотя, судя по его настроению, лучше не надо, — и маг развернулся к выходу.

Я замерла. Конечно, я искала его, но сейчас, когда надо сделать последний шаг, решимость покинула меня. Что я ему скажу? Попрощаться и уйти, глядя в холодные глаза? Но все же сделала шаг и дверь услужливо распахнулась предо мной. Тихие шаги не остались незамеченными, но Рай, сидящий в кресле, даже не повернул головы, лишь тени на его лице причудливо изогнулись в отсветах камина. Я не видела его глаз, но уверена, что багровые блики сейчас блещут там во всей красе. Полумрак комнаты разгоняли только языки пламени из камина и поэтому видима была лишь небольшая часть комнаты, остальное тонуло в зеленоватом мраке наступающей ночи. Дверь позади захлопнулась, заставляя пламя взметнуться вверх, рассыпая хрусткие искры. В круге света, что давал камин, я увидела второе кресло. Присела — оно еще хранило тепло тела Лея, или просто нагрелось от близкого огня. Рай молча следил за моими передвижениями краешком глаза и потягивал вино из бокала, что в переменчивом свете казалось черным. Легкий кивок — и на столе появился второй бокал, полупустая бутылка наклонилась, чтобы поделиться своим содержимым, а потом бокал плавно слевитировал ко мне. «Он пьян, — подумалось мне и стало как-то легче, идеальный граф идеален не во всем и ему свойственны простые человеческие слабости». Я улыбнулась этим мыслям и отхлебнула глоток вина, оно оказалось терпким, с легким ароматом луговых трав в пряной сладости винограда, тягучим теплом разливалось оно по жилам. Смакуя непривычный вкус, я слегка прикрыла глаза, а когда открыла, — требовательный взгляд графа буравил меня, заставив сердце затрепетать пойманным зайчонком. В его глазах плясали багровые всполохи, совсем как в камине и грешить на отблески огня было бесполезно — не в первый раз. Отвести взгляд я не могла, не могла и не хотела: его глаза завораживали,