Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

требовали чего-то непонятного, звали в неизведанное, заставляли кружиться голову или это вино настолько коварно… Я отставила пустой бокал. Осознание собственных желаний вспыхнуло во мне с небывалой силой, здравый смысл выпал в осадок и остался лежать кучкой белых хлопьев. Я встала. Эх, если бы могла читать по глазам, знать — что чувствует этот каменный мужчина? Его лицо, как высеченная из льдины маска, не отражает ничего, одни лишь глаза живут на застывшем лице, мечут молнии, горят багровым пламенем, притягивают меня, как огонек свечи — мотылька и я делаю шаг вперед, к нему. Еще одно движение — и я рядом. Мгновенье медлю и моя рука невесомо касается его щеки, легким движением пальцы ласкают застывшую скулу, под кожей стискиваются зубы, и я не знаю, то ли от отвращения, то ли от недовольства твердеют сжатые губы. Но Рай не отстранился, даже когда мои пальцы коснулись нижней губы, слегка надавили на нее, обвели подушечками контур. Я всей пятерней зарылась в густую копну волос и резко дернула, не очень сильно, но ощутимо, тем самым поднимая его лицо к себе. Второй ладошкой я закрыла ему глаза, а сама прикоснулась губами сначала к кончику носа, потом щеке, потом мои губы нашли его и я поцеловала сначала легко, как крылом бабочки коснулась, потом крепче, лизнула нижнюю, коснулась кончиком языка, отсутствие ответа от мужчины выбило из колеи и я открыла глаза. Вот так, взгляд во взгляд, он смотрел на меня и я видела шок то ли от моей смелости, то ли от моих действий, шок, неожиданность, но не отвращение, не брезгливость, не отказ, а лишь удивление. Я вновь наклонилась к его губам, но уже не закрывая глаз, отслеживая реакцию, стараясь понять, не слишком ли далеко зашла. Его руки вцепились в подлокотники кресла, а губы приоткрылись, принимая поцелуй, несмело касаясь языком моих губ. Осторожно втянула кончик языка в себя, легонько посасывая, играя, лаская и с удивлением обнаружила, как расширились его зрачки, как враз сбилось и так прерывистое дыхание, а моя рука скользнула по обнаженной шее, чтобы потом, как бы стыдясь, вернуться на шелк рубашки и пробежаться проворными пальчиками по груди. Одним движением Рай вскочил, кресло отлетело в темноту, а его руки сомкнулись на моей талии, но я осмелела. Медленно расстегивая пуговички его рубашки, я подбиралась к обнаженному телу. Вот ладошка скользнула по кубикам пресса, но тут же вернулась обратно, вызвав разочарованный вздох графа. Теперь уже он с упоением нецелованного мальчишки неуклюже ищет мои губы. «Господи, да он же не умеет целоваться», — вдруг щелкнула в голове мысль и я сквозь ресницы рассматривала его как будто в первый раз. Весь его опыт заключался в передаче силы, только это было для него важно, вдруг поняла я, чувств он не испытывает вообще, а удовлетворение и удовольствие для него заменяет магия. На мгновенье мне стало страшно от понимания всей ущербности этого мира с его патологическим страхом любви. А потом то ли вино, то ли врожденная бесшабашность стукнули в голову. «Ну что ж граф, тогда я покажу тебе, что такое чувственность. Пусть мой опыт невелик, но у нас Интернет не отключали, ”Кама-Сутру” не отбирали, кино показывали и я покажу тебе, что значит любовь, покажу напоследок». И мои руки двинулись по его телу, лаская, гладя, возбуждая. Его дыхание с хрипом вырывалось из груди, казалось, он сдерживает себя, впрочем, может так оно и было. Полузакрытые глаза почти затопил расширившийся зрачок и багровое пламя уже не плещется — бушует, красные пятна разгорелись на щеках, волосы взлохмачены моими пальцами, а руки сжались в кольцо, прижимая, вдавливая в себя, требуя продолжения. И мое тело отвечает этой пугающей страсти, в груди разливается золотистое тепло магии, пока еще только теплое, но скоро оно станет обжигающе горячим, но не сейчас, еще не сейчас…

Я обняла его и нажала на кнопочку тшера — легкий, свежий ветерок овеял нас. На мгновенье взгляд мага стал более осмысленным, но он тут же потянулся губами, исследуя мое лицо, покрывая легкими, неумелыми поцелуями виски, щеки, волосы, осторожно приникая к губам, раздвигая их, проникая в мякоть рта, едва сдерживая стон удовольствия. Мои руки порхали по его телу, сдергивая рубашку, лаская каждый сантиметр и все более убеждаясь, что ласки для него внове, что его тело с восторгом откликается на любое мое самое невинное прикосновение, а мужское орудие едва сдерживает ткань штанов.

«Это будет моим тебе подарком! — лаская его грудь, думала я. — Я научу тебя любить пусть хотя бы телом, раз ваши души так холодны…»

Сейчас я чувствовала себя змием-искусителем. Рай предстал мне совсем в другом свете, мне стало жаль его, его и всех остальных, тех, кто лишен в этом прекрасном и в то же время убогом мире радостей любви, простого человеческого счастья и я старалась дать ему хоть кусочек того чувства, в котором сгорала сама.

Его руки повернули меня спиной к нему и стали поднимать юбку. Я закусила губу, чтобы не возмутиться: «Задирать юбки будешь своим кашасерам, — вспыхнула мысль, а со мной все будет по-другому», но промолчала лишь стряхнула руку, собирающую в кулак ткань и показала на стягивающую спину шнуровку. Рай повиновался и распустил тугой шнур, потихонечку спуская платье с плеч, стягивая одновременно бретели камизы, освобождая пядь за пядью обнаженное тело. Его пальцы вцепились в бедра, но я вновь стряхнула их и одним слитным движением развернулась лицом к нему, отслеживая шок на вдруг ставшем подвижным лице, больше он не держал маску. В его глазах отражались неверие и восторг. Осторожно, как будто боясь спугнуть, он прикоснулся к обнаженному телу (думаю, он видел его не раз), но сейчас в его крови бурлил адреналин обладания, разбуженный мною. Я всем телом подалась вперед, прижимаясь обнаженной грудью к его телу и осторожно расстегивая ремень, теперь я хотела взглянуть на него, увидеть полностью, без налета светскости и шелухи тканей, прикоснуться к нему, прижаться разгоряченной кожей, ощутить его желание. Нетерпеливо он сдернул брюки и остался наг, а я отстранилась, чтобы полюбоваться — совершенное тело с тугими косами мышц, тело бойца или танцора в полной готовности стояло передо мной, и глаза пытливо следили за каждым моим движением. Он ждал. Я осторожно провела кончиками пальцев по всей длине его ствола, смахнула капельку с головки, искоса наблюдая за его реакцией, впрочем, бурно вздымающаяся грудь уже сказала мне обо всем. Он