Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

— Что ж, вернемся к Чистославу Черному и тому, что он натворил, — сказал Ульрих и поглядел на меня.

— Честно говоря, я понятия не имею, что было в голове у Чистослава, когда он решил заняться подобными интригами. Ради чего? Мы все с вами помним, что он хотел возвысить Гильдию Богемии, заполучить власть над остальными Гильдиями. И это весьма плохо увязывается с заговором по разделению земель.

— Для усиления власти для начала он хотел заполучить вас, — сказал Ульрих и чуть покривился. — Мы все были в этом не идеальны…

— Лично я вижу, что Чистослав пошел еще дальше, нарушив все возможные границы, — заговорил Прегиль. — Начав общение с черным магом и некромантом, он ступил на ту же дорогу что и тот. Этот путь был озвучен в прозвучавшем тут не так давно проклятии.

Адельман невольно содрогнулся, видимо живо вспомнив, как в этом самом зале он получил черный конверт и раздавшийся оттуда злой голос, проклявший его и Хайдельберг.

— Вы считаете, что Чистослав тоже решил, что маги должны стать превыше людей и что власть должна полностью перейти в руки Гильдий? — спросил Орель. — Но я, как и Его Величество, не понимаю связи между желанием заполучить власть и разделить страну.

— А может быть Чистослав ради этой власти был готов пойти даже на то, чтобы развязать войну? — предположил Дагоберг и посмотрел на меня. — Что вы об этом думаете, Ваше Величество? Вы ведь общались с российским императором — могло ли дойти до этого?

Я, задумался.

— Может быть. Если предположить, что Чистослав хотел развязать войну, первым бы он точно вовлек российского императора. Тот амбициозен, но увы не слишком умен. С одной стороны имеет огромную власть, но при этом абсолютно беззуб с магической точки зрения. Лучшие маги императора не смогли разглядеть на его супруге проклятие, наложенное весьма слабой тёмной, а значит, никакой угрозы для Чистослава и наших Гильдий они бы не представляли.

— Хм, интересный вариант, хотя и весьма спорный, — заметил Прегиль. — Остальные наши соседи в магии тоже послабее нас будут. Однако, если бы они объединились, этот план Чистослава бы провалился.

— А если всё это блеф? — произнес Карлфрид. — И в действительности Чистослав хотел только создать видимость угрозы, а затем, выступив героем и «раскрыв» заговоры, получил бы власть?

— Была бы неплохая версия, но вы забыли учесть, что Чистослав лично подговаривал премьер-министра Богемии и посещал российского императора, — возразил Прегиль. — Так что его геройское «раскрытие» заговоров бы не сработало.

— А еще, возможно, что это был вовсе не Чистослав, — задумчиво предположил я. — Если это был маг, применивший личину? Как я уже говорил, мы с Карлфридом видели лучших магов императора. Они даже проклятие на императрице созданное слабой темной не смогли разглядеть, не то что магию высшего светлого.

— Высшего светлого? — в сомнении пробормотал Прегиль, нахмурившись. — Вы имеете ввиду…

— Но кому бы понадобилось притворяться Чистославом и подставлять его? — спросил Орель.

Я переглянулся с Прегилем

— Тот маг, Желимир! — воскликнул осененный Базилиус. — Он пришел не освобождать Чистослава, а избавиться от свидетеля!

— Но ведь он сжег ирландцев в соседней камере, — пробасил Финбарр. — Почему не сжег так же Чистослава?

— Видимо, собрался убрать его так, чтобы смерть Чистослава не выглядела странной, Барри, — заметил я. — Мы все ожидали, что возможно сторонники господина Черного захотят его освободить. Но уж точно не думали, что кто-то проникнет в темницу, чтобы его убить.

— Если это так, теперь нам надо понять, что именно задумал господин Лешик, — сказал Адельман. — И тут, как мне кажется, всё еще более запутанно.

— Для начала он хочет избавиться от меня, как от дракона, Ульрих, — ответил я. — Однако что еще желает добиться его склонная к паранойе личность, я пожалуй гадать не стану.

— Но нам однозначно нужно его найти и обезвредить, пока этот безумец не натворил еще бед и не втянул нашу страну в международный конфликт, — сказала Маделиф.

— Если он действительно умеет пользоваться личинами, значит нам нужно полагаться только на силы магов, причем высших, — мрачно констатировал Адельман.

— А если они сбежали в Богемию, где полно лояльных Чистославу магов, всё станет еще проблематичнее, — Прегиль с досады с силой потер себе лоб, словно это должно было упростить поиск решения, встретился со мной взглядом и, вздрогнув, закашлялся. — Проклятье…

Я продолжил смотреть на Базилиуса и даже изобразил на лице некоторое недоумение от его последних слов.

— Вам есть что еще предложить, Базилиус? — спросил Адельман.

— Да, пожалуй. Из-за сегодняшних событий с Чистославом я даже запамятовал, что мы собирались встретиться с вами по известному важному вопросу через неделю… Но ведь сейчас это моментально решило бы все проблемы.

Главы Гильдий уставились на Прегиля, я заметил как задрожали кончики пальцев у Маделиф и она спрятала руки под стол. А потом все взгляды обратились ко мне. На моем лице не осталось ни единой эмоции.

— Что вы об этом думаете, Ваше Величество? — спросил Адельман и голос его против воли выдал напряжение.

— Что это решит проблему, — сдержанно отозвался я. — Власть в одних руках упразднит возможность подкупа наделенных полномочиями высокопоставленных чиновников. Это ведь очевидно.

— Чистослав тоже один хотел властвовать, — осторожно вставил Дагоберт.

— Чистослав хотел получить власть над всеми Гильдиями. В империи же структура Гильдий останется неизменной, — произнес я жестко. — Вы не теряете НИЧЕГО.

— И вы никак не будете вмешиваться в наши решения и нас ограничивать? — Дагоберт позволил себе даже некоторый скепсис. — Я именно про дела Гильдий, а не глобальные совещания вроде сегодняшнего.

— Вы давно ограничили свои возможности сами, решив минимально вмешиваться в людские дела. Давали им всё больше свободы. Кстати, Чистослав мне даже жаловался в Праге, что вы почти перестали контролировать технический прогресс, отслеживая его по предсказаниям, а ведь раньше вы более тщательно подходили к анализу технических изобретений и к чему они могут привести.

— Вы хотите это всё ограничить и вернуть к прошлому виду? — спросил Адельман.

— Скорее наоборот, Ульрих. У вас в Хайдельберге друг напротив