Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

И эта его железобетонная выдержка даже произвела на Вэл впечатление. Потому как она сама особой терпимостью к косым взглядам не отличалась. А с теми, кто пытался поддеть за живое и тыкнуть носом — у неё и вовсе был разговор короткий. Короткий и болезненный для всяких идиотов.

— Полностью отрицать мы этого не можем, поскольку ещё полгода назад Воспитатель специализировался исключительно на людях. Никто и мысли не допускал, что он в скором времени может переключиться на оборотней.

— Это для всех было неожиданностью. Серийникам не свойственно так кардинально менять свои предпочтения, — добавил капитан.

— Тем не менее, думаю, что это маловероятно, — подытожил старший детектив. — Во-первых, труп вампира невозможно изувечить. Вернее, невозможно сохранить его в изувеченном состоянии. Насколько бы сильно он ни искромсал тело, вампир в любом случае воскреснет через несколько часов после смерти. Конечно, Воспитатель может потом его сжечь, тем самым упокоив на века. Но тогда детективы не смогут увидеть результаты его многочасовых трудов — на такое он тоже вряд ли пойдёт.

— Раз он может поменять криминалистическую характеристику жертвы, то что ему мешает разнообразить сами убийства? — не переставая что-то чиркать карандашом в мини-блокноте, отметил между делом ещё один кровосос, продолжающий дико нервировать неуместной улыбкой.

Неужели злорадствует? Да ещё и так публично!

А ведь на первый взгляд, он показался Вэл наиболее адекватным в упырином братстве. Без всех этих украшалочек из разноцветных волос или серёжек в губе. Спокойно отреагировал на напарника. Поздоровался с ним как с равным. Но в итоге и дня не прошло — полезла из него свойственная их виду гниль. Он, наверное, даже хуже того придурка, что ей дали в напарники. Марсель, или как там его, хотя бы не тихушничает, а откровенно нарывается на мордобойню. Этот подход ей был ближе и понятнее.

— Во-вторых, с вампирами опасно связываться. Любого представителя оберегает клан. Всем известно, как старшие вампиры трепетно относятся к своему потомству, — продолжил объяснять детектив Грос, проигнорировав реплику двуличного подонка. На тонких губах появилась тень улыбки, снова сделавшая его похожим на хитрого змея. — Вас же не забавы ради первые сто лет держат взаперти. И после того как вы достигнете совершеннолетия, всё равно не желают отпускать из родного княжества. Если Воспитатель решит открыть охоту на вампиров, то фактически подпишет себе смертный приговор. Без разницы положит он глаз на тех, кто из высшего или низшего сословия — отличие заключается лишь в скорости исполнение приговора.

— Ваши аргументы звучат для меня убедительно, — поддакнул белобрысый с важным видом. Словно кому-то было дело до того, что он там думает. А затем неожиданно повернулся и подвинулся таким образом, чтобы, несмотря на сидевшую между ними вампиршу, демонстративно окинуть Вэл ехидным взглядом. И, продолжая её сверлить немигающими красными глазёнками, гадёныш заговорил, раздражающе растягивая слова: — Пожалуй, вы правы, детектив Грос. Никто в своём уме не стал бы вредить вампиру. Тем более зная, что он — привилегированный представитель высшей знати.

Задумчиво поджав нижнюю губу, она пару раз кивнула, давая понять, что услышала его царское величество. Прониклась всей чудовищностью совершённой ошибки. С невозмутимым лицом подняла ладонь до уровня глаз и показал ему неприличный, но однозначный жест, что трактовался, как не слишком вежливая просьба заткнуть себе рот мужским детородным органом.

Судя по тому, как придурка перекосило, этот жест был вполне входу и на Флемоа.

— Вы ещё поцелуйтесь, голубки, — фыркнул Рикки и тут же зажал рот кулаком, глотая хриплое кваканье. Всё по классике: сам пошутил — сам посмеялся.

И прежде чем обернулась с намерением пощекотать бок братишки локтем, Вэл заметила, как на мгновение расширились глаза вампирши. Бедная, ей, наверное, даже в голову не пришло бы эдакое извращение, если бы не дурацкое чувство юмора Рикки.

Капитан призвал их к соблюдению порядка, одарив каждого отчитывающим без слов взглядом. Но откровенно говоря, Вэл уже давно смекнула, что он не такой уж и свирепый дядька. Больше виду ради старался. Руководитель группы, как-никак. Все должны его бояться и уважать. Она и боялась. Вернее, делала вид, что боялась, но уважала вполне искренне.

Их начальник с шикарной копной каштановых волос, густой бородой и тяжёлыми бровями, нависшими над тёплыми ореховыми глазами, выглядел как настоящий воин, прошедший не одно кровопролитное сражение. Шрамов у него на лице не было как, например, у детектива Гроса. Тому старая полукруглая отметина пересекала всю щёку: от виска до подбородка. Но отсутствия боевых раненей не делала капитана менее мужественным. Он всё равно создавал впечатление самого сильного среди них. От него так и веяло магической мощью.

— Поскольку мы зелёные юнцы из медвежьего угла, как выразился капитан Бак, я могу узнать, чем вызвана одержимость вампиров своим потомством? — с лёгким налётом дурашливости спросил Рикки. Однако его глаза оставались серьёзными. И они сосредоточенно исследовали окружающие лица. — Насколько мне известно, вампиры не способны на деторождения в классическом смысле. Они принимают в «Семью» уже взрослых, сформировавшихся людей. Откуда тогда эти мощные родительские инстинкты?

— Что ты знаешь о ритуале кровавого рождения? — первым отозвался двуличный упырь.

— Да всё то же, что и все. Вампир выпивает досуха человека, накачивает своей кровью и наблюдает, как тот корчится в агонии. Большинство людей, желающих примкнуть к бессмертному полку, умирают в процессе. Те, кто выживают — собирают сливки.

— Большинство — это 93,4 %. То есть, вероятность расширить вампирскую семью составляет меньше семи процентов. И эти цифры применимы только к молодым и здоровым. Сотни тысяч людей ежегодно приходят к вампирам на пороге смерти, когда неизлечимое заболевание загнало их в угол. Но среди них смертность составляет все сто процентов. Ещё не было зафиксировано ни одного случая, когда возрастной или больной человек смог бы переродиться, — безмятежно растолковал он. Склонил набок голову и изобразил щенячью улыбку, от которой у Вэл волосы на затылке зашевелились. — Как ты думаешь, много желающих среди молодых и здоровых поиграть в рулетку с шестипроцентным шансом выиграть?

— Сомневаюсь.

— Отчаянных дурачков хватает, иначе вампиры уже давно выродились бы, — хохотнул в ответ тот, сверкнув длинными, острыми клыками. — Но ты прав, желающих мало. В среднем вампирская семья за сто лет обогащается на одного или двух отпрысков. Среди низшего сословия разворачивается нешуточная борьба за кандидатов. Свободно выбирать могут полупривилегированные члены общества и дворяне. Но у аристократов в целом дела с размножением обстоят сложнее, поскольку они