Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Будто пелена с глаз мужика спала. Не помня себя, он подскочил к супруге и изо всех сил ударил её ножом в грудь! И в тот же миг сбросила ведьма с себя личину девичью. Предстала она перед охотником в своём истинном обличии – такой, какой он её через щёлку увидал.

Побелел несчастный горемыка.

От страха ноги его обмякли – упал на пол, не в силах подняться. А колдунья завыла так громко и пронзительно, что стены хаты содрогнулись. Тени заметались по горнице, будто стая нетопырей влетела с улицы! Чёрная ведьмина кровь полилась на пол ручьём, наполнив хату гнилым, мертвецким зловонием. А затем, не достав даже нож из груди, она, пригнувшись, как собака, на четвереньках выбежала во двор, выбив плечом дверь.

На шум сбежались соседи. Вошли в хату – а там лежит седой дед. За один миг охотник постарел от страха! А весь пол – в следах от длинных когтей, которыми колдунья, убегая, поцарапала его.

Над ночной стоянкой повисла тишина. Юный Мирт замер, разинув рот.

– Вот так, – подытожил Смельд, разведя руками, – нечисть всегда ищет, как навредить человеку. Даже самый удалой против неё не выдюжит! Спасли охотника его предки да нож камене́цкого железа.

– Да при чём тут камене́цкое железо? – не согласился рыжий. – Такое же, как обычное, только впятеро дороже.

– Э, нет. Не такое же! Говорят, над ним, когда отливают, слова специальные говорят. Не зря толкуют, что против такого клинка никто, даже нечисть, не выдюжит. Ударил бы мужик ведьму обычным ножом – она бы и глазом не повела.

Ренальд махнул рукой:

– Россказни! Сказки для детей.

– Как это, дядя? Не было этого? – не понял доверчивый Мирт.

Рыжий пожал плечами:

– Я эту историю уже десять раз слышал. Где её только не рассказывают! И везде по-своему. В деревнях у рек на девке-оборотне женился не охотник, а рыбак. В местах, где выращивают хлеб – про пахаря говорят. Кто во что горазд, в общем! Не верь, парень, всему, что болтают.

– Но сказ этот очень уж на правду похож, – не согласился юноша. – Все знают про существование ведьм, вурдалаков и прочей нечисти.

Ренальд покачал головой:

– Да, ты прав. В наших лесах, – он провёл рукой, указывая на окружающие их тёмные стволы деревьев, – можно наткнуться на кого угодно. Некоторые уверяют, что и Матерь-Землю встречали, разгуливающей в зелёном одеянии, с белыми, как снег, волосами до пят.

– Это правда?

– Может быть, и встречали, утверждать не берусь. Но эта история, что Смельд тут рассказывал – точно враки! Он просто чешет язык, чтобы скоротать время, да меньше на холод внимания обращать.

– Всё равно жутко стало… – Мирт с опаской поглядел вокруг.

– Матерь-Земля нас бережёт от нечисти. Наш народ в неё веками верит, потому в этих краях она сильна! Коли ты честен, не забываешь молиться и делать подношения – тебе нечего бояться.

Ренальд снова вытащил из котомки бутыль и, сделав несколько глотков, передал Смельду.

– Глотни и ты. – Выпив, усатый протянул сосуд Мирту. – Ночь, судя по всему, будет длинной и студёной.

Вчера утром троица вышла из деревни и, двигаясь вдоль тропы, ведущей в Чернянку, прошла с десяток вёрст. Найдя на одном из холмов подходящее место с хорошим обзором, они остановились и принялись наблюдать за дорогой к Залесице, ожидая появления на ней княжеского войска.

– Хорошо бы костерок развести, мороз крепчает! – шмыгнув носом, сказал здоровяк.

Ясная, лунная ночь не сулила путникам никакой поблажки. До ушей доносилось трещание стволов деревьев, пытающихся справиться с холодом.

– Мы, по-твоему, чего тут сидим? – ответил Ренальд, который в силу возраста без всяких возражений был признан главным. – Чтобы увидеть дружину и предупредить своих. Что толку от сидения, если княжеские ратники заметят нас раньше, чем мы их? Потому – никакого костра!

Рыжие усы Ренальда покрылись инеем. Набросив на плечи ещё одну шкуру, он уселся на груду хвороста, наспех собранного Миртом.

– Добре, пора спать, – негромко произнёс он. – За тропой будем смотреть по очереди. Кто хочет первым?

– Давай я, дядя, – ответил юноша. – После таких историй я ещё долго не усну.

– Хорошо, – согласился старший. – Тогда ты в дозоре до полуночи, затем я. Всё, давайте укладываться. Ложись, Смельд, ко мне рядом – будем греть друг дружку.

Мирт молча глядел, как товарищи забираются под толстый слой шкур. Бывалые охотники не боялись ни дремучего леса, ни морозов. Сколько раз им доводилось так ночевать зимней порой? Парень знал, что множество.

Вскоре раздался глубокий, раскатистый храп здоровяка Смельда. Через несколько минут к нему присоединилось глухое сопение Ренальда. Парень остался один на один с бескрайней, таинственной Пущей.

Подняв с земли колоду, служившую ему стулом, Мирт отнёс её ближе к краю лесистого холма, где дозорные устроили себе наблюдательный пункт. Поставив её около толстого дерева, он сел, скрывшись за могучим стволом.

Перед юношей открылась величественная картина. Покрытая снегом долина, до самого горизонта поросшая густым, вековым лесом.

Чёрная Пуща – самый большой лес во всей Радонии. По размерам с ней мог сравниться лишь Великий лес, посреди которого стоял древний город Ярдум. Но Мирт, никогда не бывавший нигде, кроме окрестностей родной деревни, не знал о существовании ни Ярдума, ни даже Великого леса. Он просто заворожённо глядел на бескрайний простор, подёрнутый морозной дымкой.

Россыпь звёзд мерцала на бескрайнем небе. Полная луна сияла ярко, щедро заливая светом укрытые снежными шапками кроны. Деревья, которыми густо порос холм, отбрасывали длинные, извилистые тени. Там, вдалеке, среди таких же чёрных стволов петляла узкая, шириной не более полутора саженей, дорога, соединяющая Залесицу с ближайшей деревней – Чернянкой.

Мирт внимательно наблюдал за ней, погружённый в свои мысли. Ночная долина казалась ему неизведанной и загадочной. Сколько тайн скрывают эти леса? Сколько чудесных существ обитают в них? Добрых и злых, подобных девице-сироте из рассказа Смельда? Сколько сокровищ спрятано в этих тенистых, заповедных чащах? Отсюда, с высоты, юноша видел, какой огромной была Пуща. Ни один, даже самый опытный охотник этих мест не смог бы с уверенностью сказать, что знает её всю, от Каменецких гор на севере до Старова на юге.

Шло время, веки Мирта тяжелели.

Снова раздалось уханье филина, только теперь совсем рядом. Пытаясь взбодриться, парень похлопал ладонями по лицу и, чтобы занять себя чем-то, принялся разглядывать звёзды, которые, подобно россыпи драгоценных камней, покрыли небо.

Вдруг сердце юноши замерло. Одна из искорок над головой, вспыхнув, сорвалась, будто спелое яблоко с ветки,