Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

месте обитания — такое было? Вижу по лицу — что нет. И на Ичкерии гарантировано тоже? А тут распоясались, блин, «я» свое взыграло у всех троих. Героями, блин, себя почувствовали.

— Так вы и Марфу переводите в отряд поиска?

— Естественно. Думать же нужно, прежде чем руками размахивать. А если бы я не умела дозировать силу своего удара? Или просто не смогла бы это в тот момент сделать? Как минимум — девчонку бы просто искалечила, а то вполне могла и отправить к предкам на свидание.

— Неужели на такое хватило сил?

— Петрович, — очень неожиданно вместо меня ответил Пётр-Ката, — скорее всего в боевой схватке, когда мы все трое и Командир против нас, никто из нас живым бы не вышел. Но после всего увиденного, рисковать ни у меня, ни у Вича нет ни малейшего желания — стиль вообще непонятен, а её уровни силы и опыта просто не соразмеримы с нашими.

— Ты в этом так уверен?

— Конечно. Вы что? Не помните, что Вася показывала у нас дома на общих занятиях? Так её движения хоть можно было отследить взглядом, правда, не каждый раз. А в этом спарринге я ничего не разглядел, ни в первом раунде, ни во втором. А о чём это говорит? Правильно. Скорость ударов такова, что взгляду не за что зацепится, — чуть горячась, объяснял тому парень.

— И ты только на вот этом сделать такие выводы? Не слишком ли смелые утверждения?

— Нет. Я реально смотрю на сложившуюся ситуацию. Командир, Глава этого сообщества совсем не даром прожила свою жизнь. И теперь-то я понимаю, почему все её команды исполняются чуть ли не бегом.

— Замаливаешь, Катарин, свои недавние грехи? Не стоит. Я свои решения обычно не меняю, — такими словами ответила на его столь неприкрытую лесть.

— А я и не прошусь. Заработал — значит нужно отвечать и за свои слова, и за свои действия.

— Ну тогда ты молодец, что открыто признаешь свои ошибки. Слова не мальчика — а мужчины. Поверь мне.

— Да я об этом уже и сам догадался.

— Тогда что? Назад в кабинет? Продолжим наше знакомство?..

— Ну что, Петрович, — как только все новенькие расселись, обратилась к самому старшему среди них, — что с вами делать? Решили сами? Или оставили его на мое усмотрение?

— А что мы можем? Только командовать кораблями, да заниматься спец подготовкой их экипажей. Но ведь тут, в условиях этих Островов, такого нет, да и не предвидится? А на суше? Что на суше? Ничего. Вообще. Не наша это среда обитания. Извините, если что, эа такую отповедь.

— Да понимаю я вас. Прекрасно понимаю. Но на всем том, что под нашим флагом уже бороздит местные моря, и экипажи, хоть и плохонькие, но уже есть. И с капитанами там уже определились. Так что хотите вы этого, или не хотите, но, пока, всем придется сидеть на земле, в запасном составе, и ждать своей очереди.

— А что? Есть шанс? Неужели?

— Небольшой, но предвидится. Правда, не скоро, но…

— А пока?..

— Пока что — вам, Василий Петрович, одно задание, выздоравливать. А ваши более младшие друзья не мытьем, так катаньем — но всё равно они будут вынуждены заниматься подготовкой сухопутной части наших будущих вооруженных сил.

— Но?..

— Если не мы, то кто? Я, может быть, тоже хотела не всей этой «гоп-стоп компанией» руководить, а трудится по своему профилю. Или, в крайнем случае, быть простой, любимой мужниной женой. А вот тут приходится…

— Да мы все это прекрасно понимаем. Но вот чему мы можем научить простых пехотинцев? Или по нынешнему — мотострелков? — немного помолчав, ответил кап-три Шульц, — я, как и Вы сами, выходец из БЧ-1, то есть, штурмансокого отделения. Хотя, по службе и пришлось обучится всему, что есть на корабле, от БЧ-2 — ракетной, или ракетно-артиллерийскй части, и до БЧ-7 — радиотехнической, или управления. Но, не смотря на то, что к своим годам уже командовал и сторожевиком, и одним из МПК* ещё старого проекта.

*МПК — малый противолодочный корабль.

А потом довелось и на эсминце послужить, получив буквально перед самым переносом БПК*, ожидая следующее звание. Но не дождался.

*БПК — большой противолодочный корабль, равный по рангу легкому крейсеру.

Профессионально разбираюсь только в штурманском деле и управлении кораблем. И вот чему я могу обучить тех, кто должен воевать именно и только на земле? Не просто не знаю, но, даже, и не подозреваю всего этого.

— Понимаю вас, Аксель Матвеевич, и сочувствую. Но выбора у всех нас нет, как и других вариантов для этой жизни. Так что…

— А мы вот слышали такое… что сообществу недавно достались в трофеях небольшие сторожевики и миноносец. А на них мы располагать можем? — задал провокационный вопрос Кошкин.

— Рассчитывать можно на всё. Правда, предварительно нужно подумать об одном, очень даже важном пунктике. А они нам сейчас нужны? Вот эти самые боевые кораблики? И ещё. А кто на них будет экипажами?

— Ну вы ведь сами недавно сказали — что в сообществе здесь почти триста человек?

— Даже больше.

— Ну вот…

— Что — ну вот? Сами прикиньте. К примеру — нас сейчас триста. Но это в общем — мужчин и женщин. И ещё дети в том числе. Но, в целом — правильно. То есть — делим пополам. Из полутора сотен вычитаем всех тех, кто уже сейчас в экипажах и в рейсах. Потом отнимаем всех, кто занят наземным несением службы, сельским хозяйством, погранцы, удаленные гарнизоны. И что остаеться? Пшик? Тем более, вам нужны не просто парни и мужчины, а флотские специалисты. Обученные флотские специалисты. А вот с ними у нас напряг, и сильный. Это одно.А второе, не менее важное — зачем нам тут и сейчас боевой флот? Даже из этих больших катеров, а не так, как там — всяких АУГ-ов, да крейсерских групп? С кем таким серьезным тут воевать?

— Ну мы же были в плену у Ичкерийцев? И они, по моим сведениям, не единственные, кто пробовал вас на зубок?

— Тут вы, Петрович, немного, совсем чуточку, но передёргиваете. Все эти столкновения прошли в этот, самый первый месяц, что мы все оказались тут, в Эксперименте. Точнее — за его последние три-пять дней.