Истина - Ана Эм

Мефира была готова умереть тогда. Она перенесла древо, спасла множество фей, да и к тому же знала о Риванне Гивар, которая в случае ее смерти стала бы новой царицей, пусть и не своего царства. Мефира сделала все, чтобы Николасу не достались даже крупицы информации.

Сиена откидывается на спинку своего стула и продолжает:

– Древо само пишет историю, а мы, феи, лишь ее охраняем. Мы наблюдаем и передаем информацию, если это необходимо, но не манипулируем, не вмешиваемся.

– Ну, Америда могла бы с тобой поспорить. – бросаю я, перекинув ногу на ногу, но Сиена пропускает мои слова мимо ушей.

– Эларис должен быть открыт для любого, кто стремится получить знания или хочет чему-то научиться. Да, большинство свитков доступны только феям, а некоторые вообще исключительно Веранисам, но древо делится знаниями со всеми, кто готов, кто достоин.

– Дай угадаю, – говорю, склонив голову набок. – Тебе известно о Триаде, и ты тоже хочешь, чтобы мы снесли барьер.

Ее багровые глаза устремляются в мою сторону, и вдоль моего позвоночника отчего-то пробегает дрожь.

– А ты унаследовала не только ее красоту, но и ум. Не так ли, Эвива?

Я застываю. Легкие вдруг разом перестают пропускать кислород.

– Ты знала ее. – выдыхаю шепотом. – Ты знала нашу мать.

– Разумеется, я ее знала. – в голосе появляются печальные нотки. – В конце концов, мы с ней вместе учились в одной керии.

– Невозможно. – Валери подрывается на ноги, а я прикладываю руку к своему колотящемуся сердцу.

Не может быть. Мама не могла…она не…не может быть.

– Что вы о ней знаете? – осторожно спрашивает Сиена. – О ее семье? Родных?

Мы с Валери переглядываемся.

Что мы о ней знаем? Она познакомилась с отцом еще в детстве, когда ей было лет четырнадцать. Ее родители погибли в стычке с демонами, когда она была еще совсем маленькой. Мама всегда говорила, что не помнит их. Но так ли это на самом деле?

Вал принимается мерить шагами пространство, а Сиена вдруг поднимается на ноги и отходит к одной из ячеек у стены. Там достает какой-то предмет и оборачивается.

– Я уже какое-то время ждала вас.

Поднимаюсь на ноги, когда Сиена подходит ко мне с небольшой записной книжкой в руках.

– Шесть лет назад, Мирая прежде чем отправиться в глушь, дала мне четкие инструкции.

Валери подходит к нами ближе:

– Ты тоже участвовала в восстании.

– Лишь косвенно. – качает головой Сиена. – Мое положение обязывало быть крайне осторожной, так что о моем участии знала только Мирая. Но ни она, ни я не могли даже подумать о том, что Феста была способна предать собственную сестру. Дэви доверила бы ей даже собственную жизнь, но в итоге ее казнили вместе с Селией.

Америда и Феста стали причиной смерти своих сестер. Отвратительно.

– Я не знала, что именно случилось с Мираей, но догадалась о том, что что-то плохое, когда она не вернулась в Эларис. Ни через год, ни через пять. Думаю, она каким-то образом знала, что та наша встреча станет последней. – Сиена протягивает мне книжку, которая оказывается чем-то вроде личного дневника в кожаной обложке. – Она сказала передать это вам, как только вы появитесь. Валери с зелеными, как у ее отца, глазами и огненным сердцем. Камилла с доброй душой и мягким взглядом. И Эвива, моя маленькая копия.

Я сглатываю ком в горле и прижимаю к груди дневник.

– Следуйте по этому проходу. – она указывает на тропинку слева от нас. – Древо приведет вас к тем ответам, за которыми вы пришли. Как будете готовы, найдите меня.

С этими словами она разворачивается и уходит. Мое сердце так бешено колотится, что я едва слышу Вал, которая спрашивает:

– Стоит ли нам ее слушать? – ее голос бесцветный, а на лице не единой эмоции. Она будто снова превратилась в бездушного солдата, которому необходимо исполнить свой долг. Ее способности брать себя в руки можно только позавидовать.

– Если бы она хотела нам навредить, уже бы это сделала. – бросаю в ответ и тут же ступаю на указанную советницей тропинку. Валери молча следует за мной.

Как только проходим под аркой, впереди показывается пустой туннель со слабыми огоньками под потолком. Мы идем в тишине, сворачивая то в одну сторону, то в другую. Я стараюсь не думать обо всем, что только услышала. Стараюсь выбросить из головы любые мысли Миревии, о войне и Триаде. Только о ней. Я думаю только о маме.

О том, что знаю ее. Знаю, что ей нравились тосты с клубничным джемом. Знаю, что она часто читала папе вслух по вечерам возле камина. Знаю, что она любила наряжаться, но никогда не носила сережки. Знаю тот вид боя, который она предпочитала. И знаю, что она любила нас. Я говорю себе, что только это имеет значение. Только это по-настоящему важно. Однако когда мы спустя несколько минут оказываемся у винтовой лестницы, ведущей наверх, я начинаю сомневаться. Сомневаться во всем.

В абсолютной тишине мы преодолеваем, кажется, этажей десять, прежде останавливаемся у двери, которая начинает формироваться словно из ниоткуда.

Я хватаюсь за ручку, но не поворачиваю ее.

– Мне страшно. – шепчу, не оборачиваясь к сестре.

Она кладет руку на мое плечо и слегка сжимает его в знак поддержки.

– Ты не одна.

Я не одна.

Со мной Валери, и мне не нужно проходить через, чтобы там ни ждало по ту сторону, в одиночку. Я не одна. Больше нет. В одиночестве я пережила смерть мамы, пережила уход сестер, и даже потерю отца. Но теперь все изменилось…

Я проворачиваю дверную ручку и толкаю дверь, которая со скрипом отворяется. Мы оказываемся в пыльном, затхлом помещении.

Валери зажигает магические огни под потолком, и все пространство заливает теплым светом. Мое тело застывает на месте от увиденного.

Это дом. Мы внутри небольшого дома.

Слева огромные широкие окна, открывающие вид на яркие огни шумного Элариса. В самом центре перед широким стеллажом со множеством книг находится мягкий диванчик, некогда зеленого цвета, а перед ним небольшой столик и еще пара кресел напротив. Справа поросшая плющом угловая кухня, винтовая лестница на второй этаж и обеденный круглый стол. Именно он и привлекает мое внимание, а точнее портрет над ним, что висит на стене.

Прохожу в центр комнаты и силой мысли убираю в стороны сорняки, которые скрывают лица тех, кто изображен на картине.

По щеке тут же скользит слеза.

Моя маленькая копия.

На картине изображена маленькая девочка лет десяти с темными густыми волосами и глазами насыщенной синевы. А рядом с ней