Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Осень в Боклере сильно отличается от осени в любой другой точке мира. Сколько не пытался, Алан так и не смог ощутить хоть малюсенькую долю естественной грустинки, потому что все это место просто горит праздником. Осень в Боклере и округе, да по всему княжеству, это время работы, постоянно перемежающейся с праздниками. Говорят, что еще полсотни лет назад такого не было, но теперь так каждый год. Вино, вино, вино!.. Это слово можно услышать совершенно везде. Споры о сортах винограда, рецептуре виноделия, ароматах, выдержке, обо всем что связано с вином. Правда, время от времени эти разговоры перемежаются разговорами о говне, но даже о нем здесь говорят в самом положительном смысле. Удобрение полей, тема важная, особенно здесь. Снимая по три урожая в год, Княжество Туссент желает и дальше пользоваться благословением земли, а потому заботится о ней на законодательном уровне.

Алан въехал в край вина около полудня, и едва успел устроиться в таверне, как пришлось выпить. Два заядлых спорщика и - судя по их отношениям - друга, спорили между собой, так что им понадобился рефери. Даже ведьмак вполне подошел.

- Вот, ведьмак! Выпей моего вина, и вина этого проходимца, а после ответь, чье лучше! - Схватил его за руку невысокий мужичек в забавной соломенной шляпе на лысой голове. Его борода дрожала от возмущения, словно он едва сдерживался от того, чтобы заорать и треснуть кулаком по столу, переводя спор в кабацкую драку.

- Нет уж, сначала моего пусть хлебнет, не то после твоей сивухи перестанет чувствовать вообще какие-либо вкусы! - Крикнул второй. Пузатый, как бочонок мужчина, лет сорока пяти, однако живость движений как у молодого. Он так же протянул бутылку, и разве что не силой втиснул ее в руку ведьмака.

Алан молча посмотрел на их раскрасневшиеся лица, и приложился сначала к одной бутылке, а через пару минут, и ко второй. Вот как раз у второго сорта вина, оказался удивительно мягкий вкус, без кислинки почти, и с явной сластинкой, но без перебора.

- Вот это мне понравилось больше, но это не значит, что оно лучше. Кстати, продашь бутылок сто?

- Чт?..

- Чег?..

- Сто бутылок? Ведьмак, давай лучше я продам тебе сто бутылок! - Возмутился грибоподобный из-за своей шляпы спорщик.

- Давай и ты сто бутылок, - спокойно кивнул Алан. Пусть ему вино этого мужика не очень подошло, но качество у него прекрасное. Гости точно оценят.

- Эээ... милсдарь ведьмак... я... не разливал еще... рано...

- Не волнуйся. Я пробуду в Боклере не менее месяца. Как будет готово, найдите меня.

Он вышел из корчмы, и когда дверь уже закрылась, один из спорщиков спросил у другого:

- Интересно, ведьмак понимает, что наши вина по золотому за бутыль идут?

- Да хер его знает? Но раз есть заказ, так чего суетиться? Предложим ему за три монеты, и узнаем, - мужчины рассмеялись, и вместе ушли из корчмы. Все равно с корчмарем уже все уговорено, а спорили они просто для удовольствия и рекламы для посетителей, которых по времени оказалось немного.

Найти в таком большом городе одного конкретного мага оказалось непросто. Алан поспрашивал в городе, и только к вечеру нашел одного бойкого старикана, который вспомнил, что был такой магик, но давно, лет двадцать назад, если не больше. А потом он пропал куда-то, и больше его не видели.

Тогда Алан пошел на кладбище. Весь день обыскивал его, но могилку профессора все же нашел. И сам от этого так удивился, что в полной растерянности уселся на скамеечку, и около часа сидел на ней в полном молчании.

Если в игре правда... Именно об этом он думал, и откровенно сказать, парень предпочел бы не знать такого будущего.

- Хотя... Почему на могиле тысяча сто тридцатый год? С информацией из игры не сходится. Видимо, временные рамки плавают, или какие-то обстоятельства изменили их.

Не то, чтобы ему действительно была хоть какая-то разница, просто подобное несовпадение может означать, что и в других важных вещах могут быть отклонения или вовсе ошибки. Выдохнув носом, он принялся ждать. Все равно вскрывать могилу днем он не станет. Только проблем наживет.

Зато ночью, он легко сделал свое дело, и прямо в могиле нашел портальный камень и дневник профессора.

- Маги, все же, странные. Все записывают, словно могут позабыть, где у них лаборатория, - хмыкнул ведьмак, и поехал в сторону Долины Девяти. Воды тут никакой нет, видимо Сансретур подвинет свое русло чуть позже. Может быть какое-нибудь землетрясение? Черт его знает...

Небольшая деревушка в полукилометре от эльфских развалин спит, все же ночь на дворе, так что они ему совершенно не помешали. Портальный камень открыл портал, и Алан вошел внутрь. После пары коридоров и залов, он вошел на небольшую арену, огороженную высоким забором из каменных лилий и прочего рая садовода. Эльфы...

Никаких пантер, как в игре, здесь не оказалось, големов тоже, только стандартная ловушка, причем даже не включенная, что забавно. По идее, забор должен был моментально сойтись над головой, и перекрыть все входы-выходы, заперев вторженца, но ловушка отключена, так что Алан прошел дальше. Если бы не его восприятие, которое проникало даже сквозь камни, то пришлось бы выкручиваться, а так, он шел спокойно, уверенно, словно не в первый раз идет по этой дороге.

До самой лаборатории он встретил только одного врага, да и то, только потому, что заблудился немного. Свернул не туда, а из провала в стене, вдруг показался сколопендроморф. Не самый приятный соперник, так что Алан просто ушел оттуда, не став с ним драться. Он здесь не для этого, вообще-то.

Попав в лаборатория мага и алхимика, Алан осмотрелся. Стол, стены, многие предметы буквально увешаны листами с формулами и расчетами. Мегаскоп в углу, какие-то баки, и странный, стоящий гроб с дверцами. Колбы, в одной из которых плавает, судя по всему, Джером. И целая куча литературы по алхимии и магии в шкафах.

- Мда, похоже, я здесь надолго. Использовать на себе формулу, которую сам не понимаю, я уж точно не стану.

Тяжело вздохнув, Алан развернул пространственную палатку, и приступил к делу. Для начала просмотрел все записи на кристаллах мегаскопа, и только поняв основу, стал читать все, что здесь есть. Каждый листок, каждый найденный дневник, что написал за два десятка лет исследований профессор Моро, все, до последней закорючки.

Пришлось изрядно потрудиться, чтобы все это осмыслить, однако