Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

— Нас ведь больше… — прошипели в голове новые голоса, — мы уже рядом…

Астерот, услышав их, рывком поднялся на ноги, сжимая в правой руке сохранивший в себе ещё сколько-то дыма камушек и то, что осталось от кинжала, и метнулся к крыльцу. Вспомнилось предостережение Оскиона, и почему-то захотелось поверить, что за закрытой дверью будет безопаснее.

Шарик радости уже почти распался, и тьма жадными укусами отбирала у света пространство. А вместе с ней к нему приближались голоса, шепчущие угрозы, и с каждой секундой их становилось больше. Огонёк потух в ту же секунду, когда закрылась дверь, но голоса не стихли. Они начинали кричать, и после одного из их криков где-то в доме разбилось стекло. Окно.

Сердце забилось сильнее, мысли сами собой понеслись в какие-то мрачные дали. Дом погружался в темноту, звуки глушил шум приближающегося дождя, который теперь можно было отчётливо услышать, Оск, похоже, так и не пришедший в себя, оставался на кухне, отделённый мрачным коридором. Астерот не понимал, не мог понять, когда темнота начала пугать, в какой момент всё вокруг почернело, и почему шаманская хижинка, раньше воспринимаемая им как некое место силы, защищённое от пугающих сил, вдруг перестало таковым быть.

Оглушающий грохот объявил о том, что в доме шаманы не одни, и затих. Кто-то забрался в дом, но где? Аспер успел только шагнуть в сторону единственного окна, которое он помнил, как услышал шипение, затем то ли щелчок, то ли свист, и коридор осветило зажжённое на кухне пламя.

Мгновенно злобный мрак рассеялся, открывая картину жестокой расправы: лежащее на полу в луже склизкой жижи существо, всё так же похожее на человека, но им не являющееся, лежащие рядом с ним обломки стула и оторванная чешуйчатая рука выглядели совершенно не подходящими уютной кухоньке, где ещё недавно Аспер и Оскион пили травяной настой. Сам немного обуздавший своё безумие шаман, в глазах которого было уже более глубокое осознание происходящего, стоял над этим великолепием. По левой ладони бегали небольшие язычки огня — они и осветили дом, воспрепятствовав новому вторжению.

— Ты ещё жив? — Вырвалось у Астерота, когда он увидел кухню. Но он тут же опомнился, в памяти воскресли события последних минут, и он на всякий случай поднял руки, стараясь двигаться помедленнее: — Тише, тише, я не опасный… — Дым, оставшийся от кинжала, боязливо спрятался в камушек, и Аспер сделал осторожный шаг вперёд. От шамана исходили волны страха, несколько приглушающего свет своей мрачностью. Кто знает, на что способен шаман в таком состоянии? — Давай успокоимся и… — Пара небольших шагов ближе, чтобы, если нападёт, можно было увернуться и прирезать кинжалом, — поговорим…

— Ну, давай поговорим, такая ведь обстановка располагающая. Кончай баловаться, надо ноги делать, пока нас тут не сцапали. — Голос Оскиона был твёрд и даже на удивление спокоен, хоть сам шаман и сорвался опять в язвительные тона. — Устроил тут театр. — Для убедительности сжал кулак, и пламя на пару секунд погасло. Тут же из разбитого окошка хлынул мрак, вернулись в голову голоса, но Оск расправил ладонь, и всё исчезло. Остались лишь дрожащие тени двух людей.

— Ты бредил, — всё ещё не веря, продолжал Астерот, — а теперь разговариваешь так, словно ты в полнейшем порядке. Ты сшиб шкаф, — он ткнул пальцем в сторону валяющихся рядом с мёртвым существом обломков, некогда бывших кухонной мебелью, — а сейчас делаешь вид, что всё хорошо.

— Ну, шкаф разбил не я, а оно, — Оскион пнул труп, и из пробитой головы вместе с щепками вытекло немного слизи, — да и не бредил я, а с Духом разговаривал, это нормальное состояние шамана. — Колкий взгляд остался без ответа, и шаман, вздохнув, пояснил. — Этот дождь что-то там нарушил, и Дух смог совсем ненадолго ко мне пробиться. И из того, что он сказал, вывод прост: нам надо отсюда бежать, пока есть, чем. Этих людей уже не спасти, они обречены, а вот мы ещё можем выжить. — Для себя он уже всё решил. За тяжёлым страхом, составляющим границы эмоционального фона, просматривалась уверенность, перетекающая в решимость и обратно. — Ты здесь всего пару дней, вряд ли успел к кому-нибудь привязаться, да если и успел, они уже… — он нервно сглотнул, подбирая слова, — не те, кем ты их знал.

— Я со свитой.

— Их либо уже нет в живых, либо скоро их перебьют. А, нет, ещё есть вероятность, что они обратятся такими же тварями — в любом случае их не спасти. — Оскион говорил немного мрачно, как будто судьбы всех, собравшихся здесь, были решены заранее, и только шаман и его ученик могли сейчас уцелеть. — Я не знаю, сколько ты прожил, но думаю, что ты не против пожить ещё. Новую свиту соберёшь, сейчас важнее свою шкуру подальше унести.

— Что сказал Дух? — Астерот не намеревался отвечать на косвенно заданный ему вопрос. Его вопрос прозвучал не столько сухо, сколько сурово, и шаман на мгновение прикрыл глаза, справляясь с поднимающимся внутри него раздражением.

— Многое. Я тебе кратко передам, потому что надо валить. Этот дождь — никакой не дождь, а непонятно колдунство каких-то мрачных гадов, решивших выкосить деревню. От его воздействия человек либо умирает, либо присоединяется к вот этим, — он ещё раз пнул, только теперь послабее, лежащее между ними тело, — и ни один из вариантов меня не привлекает, вот я тебе честно говорю. Пока что у нас просто темно, но дождь дойдёт и до нас, и эти любители озёрных рыб станут сильнее, быстрее и умнее. Это сейчас они здесь руководствуются лишь простейшими приказами, а там, под проклятыми каплями, станут… чем-то. Поэтому уходим, пока можем, и я даже обсуждать это не буду.

Оскион перешагнул через тело, стряхнул с жилета невидимую пыль и пошёл в прихожую, не оглядываясь на Астерота. Вместе с шаманом уходил драгоценный свет, и даже не стоя в темноте, Аспер начал слышать вкрадчивый шёпот. Шагнув за Оском, маг схватил его за запястье, — не за горящее, конечно же, за обычное, — и крепко сжал.

— Отпусти.

— Я без своих людей не уйду. — Это было чистейшим враньём, потому что на людей-то было всё равно, а вот дарованного Тьмой Кайхирия в лице Шианхута и